b000000560

П. П. ЕРШОВЪ. ИЗЪ СКАЗКИ „КОНЕКЪ-ГОРБУНОКЪ". 1. За горами, за лѣсами, За широкими морями, Противх неба— на землѣ Жилъ старикъ въ одномъ седѣ. У крестьянина три сына: Старшій умный былъ дѣтина, Средній сынъ и такъ, и сякъ, Младшій вовсе былъ дуракъ. Братья сѣяли пшеницу, Да возили нодъ столицу; Знать, столица та была Не далеко отъ села. Тамъ пшеницу продавали, Деньги счетомъ принимали И съ телігою пустой Бозвращалися домой. Бъ долгомъ времени, аль вскорѣ, Приключилося имъ горе: Кто-то въ поле сталъ ходить II пшеницу ихъ косить. Мужички такой печали Отъ рожденья не видали. С^али думать да гадать, Какъ-бы вора имъ поймать — И рѣшили всенародно: Съ ночи той поочерёдно Полосу свою беречь. Злого вора подстеречь. Только стало лишь смеркаться, Началъ старшій братъ сбираться — Бзялъ и вилы, и топоръ, И отправился въ дозоръ. Ночь ненастная настала. На него боязнь напала— И со страху нашъ мужикъ Завалился на сѣнникъ. Ночь проходитъ, день приходитъ: Съ сѣнника дозорный сходитъ И, обшедъ избу кругомъ, У дверей стучитъ кольцомъ: „Эй, вы, сонныя тетери. Отпирайте брату двери! Нодъ дождёмъ я весь иромокъ, Съ головы до самыхъ ногъ". Братья двери отворили, Караульнаго впустили. Стали спрашивать его, Не видалъ-ли онъ чего. Караульный помолился. Вправо, влѣво поклонился И, прокашлявшись, сказалъ: „Цѣлу ноченьку не спалъ! На моё жъ притомъ несчастье. Было страшное ненастье: Дождь вотъ такъ ливмя и лилъ, Нодъ дождёмъ я всё ходилъ. Правда, было мнѣ и скучно. Бпрочемъ, всё благополучно". Похвалшъ его отецъ: „Ты, Данило, молодецъ! Ты, вотъ такъ сказать примѣрно, Сослужилъ мнѣ службу вѣрно, То-есть, будучи при томъ. Не ударилъ въ грязь лицомъ". Снова начало смеркаться; Средній сынъ ношелъ сбираться: Бзялъ и вилы, и топоръ, И отправился въ дозоръ. Ночь холодная настала; На него тоска напала, Зубы начали плясать; Онъ — ударился бѣжать- И всю ночь ходилъ дозоромъ У сосѣдки подъ заборомъ. Только начало свѣтать, У дверей онъ сталъ стучать: „Эй вы, сони! что вы спите? Брату двери отоприте! Ночью страшный былъ морозъ: До костей я весь промёрзъ. Братья двери отворили, Караульнаго впустили — Стали спрашивать его. Не видалъ-ли онъ чего. Караульный помолился. Вправо, влѣво поклонился И сквозь зубы отвѣчалъ: „Всю я ноченьку не спалъ; Да къ моей судьбѣ несчастной, Ночью холодъ былъ ужасной — До костей меня пробралъ: Цѣлу ночь я проскакалъ... Слишкомъ было несподручно! Впрочемъ, всё благополучно". И ему сказалъ отецъ: „Ты, Таврило, молодецъ!" Стало въ третій разъ смеркаться; Надо младшему сбираться: