b000000560

н. в. гоголь. 309 въ Римѣ и пользуясь вполнѣ ниспосланнымъ ему, наконецъ, полнымъ просторомъ и досугомъ, Го- гоіь наиисалъ или только докончшъ иервую часть „Мёртвыхъ душъ", геніальнѣйшаго изъ своихъ ііроизведеній, въ которомъ отразилось спокойствіе, лежащее надъ вѣчнымъ городомъ и видеыъ широкій ходъ эпопеи, проипкшіп п охватившій душу поэта при безконечномъ чтеніи эпопеи Рима. Въ 1839 году Гоголь возвратился въ Москву совершенно здоровымъ и весёлымъ; но о „Мёртвыхъ Душахъ" нп съ кѣмъ не говорилъ и на вопросы о нихъ отвѣчаіъ съ неудовольствіемъ, что у него нѣтъ ничего готоваго. Проживъ нѣсколько мѣсяцевъ въ домѣ у Погодина, онъ въ октябрѣ того же года уѣхалъ въ Петербурга, гдѣ прожплъ также нѣ- сеолько мѣсяцевъ у Жувовскаго, жившаго въ то время во дворцѣ, при чёмъ однажды сказалъ ему, что, кромѣ труда, завѣщаниаго ему Пушкинымъ, совершеніе котораго онъ считаетъ задачею своей жизни, то-есть „Мёртвыхъ Душъ", у него соста- влена въ головѣ трагедія изъ исторіи Запорожья, въ которой всё готово даже до послѣдпей нитки въ одеждѣ дѣйствующихъ лидъ, что это его дав- нишнее, любимое дитя, что онъ считаетъ, что эта пьеса будетъ лучшимъ его произведеніемъ и что ему будетъ слишкомъ достаточно двухъ мѣсяцевъ, чтобы переписать её на бумагу. По возвращеніи въ Москву, Гоголь началъ читать „Мёртвыя Души" и въ разное время прочёлъ шесть главъ. Читалъ также отрывки изъ комедіи „Тяжба" и начало нталіанской повѣсти „Анунціата", которое потомъ было нѣсколько нередѣлано и составило статью „Римъ", напечатанную въ „Москвитянинѣ". Всё это время Гоголь чувствовалъ себя хорошо; но осенью 1840 года сильно заболѣлъ, послѣ чего характеръ его внезапно перемѣнился. Вотъ чтб говорить объ этой иеремѣнѣ С. Т. Аксаковъ, въ своихъ „Запискахъ": „18-го октября 1841 года внезапно Гоголь явился у насъ въ домѣ. Въ этотъ годъ послѣдовала новая, большая перемѣна въ Гоголѣ, не въ отношеніи къ наружности, а въ отношеніи къ его нраву и свойствамъ. Впрочемъ, и до наружности онъ сталъ худъ, блѣденъ, и тихая покорность волѣ Божіей слышна была въ каждомъ его словѣ. Гастрономическаго направле- нія и прежней проказливости какъ-будто никогда п не бывало. Иногда— очевидно, безъ намѣренія— слышался юморъ и природный его комизмъ; но смѣхъ слушателей, прежде непротивный ему или незамѣчаемый ймъ, въ настоящее время сейчасъ ваставмлъ его перемѣнить тонъ разговора. По- куда переписывались первыя шесть главъ „Мёр- твыхъ Душъ", Гоголь прочёлъ мнѣ, моему сыну Константину и М. П. Погодину, остальныя пять главъ. Рукопись иоспѣшно переписывалась и не- медленно была отослана въ цензуру, въ Петер- бургъ. По полученіи рукописи изъ цензуры, не- медленно приступили къ печатанію 2500 экзем- шхяровъ. Обёртка была нарисована самимъ Гого- лемъ. Не смотря на то, что Гоголь былъ сильно занятъ нзданіемъ „Мёртвыхъ Душъ", очевидно было, что онъ часъ-отъ-часу болѣе разстраивался духомъ и даже тѣломъ. Онъ сталъ страдать голово- круженіемъ и одинъ разъ впалъ въ такой силь- ный обморокъ, что долго лежалъ безъ всякой по- мощи, потому что это случилось на верху въ мезо- нинѣ, гдѣ онъ жилъ и гдѣ у него на ту пору никого не было. Вдругъ дошли до насъ слухи стороной, что Гоголь сбирается уѣхать за гра- ницу и очень скоро. Мы сначала не повѣрили и спросили самого Гоголя, который отвѣчаіъ не- опредѣлённо: „можетъ-быть"; но вскорѣ сказалъ рѣшителъно, что онъ ѣдетъ, что онъ не можетъ долѣе оставаться, иотому-что не можетъ писать, потому-что такое иоложеніе разрушаетъ его здо- ровье. Черезъ нѣсколько дней иослѣ этого объяс- ненія, часовъ въ семь нослѣ обѣда,' вдругъ вошелъ къ намъ Гоголь, съ образомъ Спасителя въ рукахъ, съ сіяющимъ и иросвѣтленнымъ лицомъ и ска- залъ: „Я всё ждалъ, что кто-нибудь благословить меня образомъ; но никто не сдѣлаль этого. Нако- нецъ Иннокентій благословилъ меня, и теперь я могу объявить, куда я ѣду: я ѣду ко Гробу Гос- подню". Гоголь провожалъ преосвященнаго Инно- кентія, и тотъ на прощаніе благословилъ его обра- зомъ; Иннокентію, какъ архіерею, весьма естест- венно было такъ поступить, но Гоголь видѣлъ въ этомъ указаніе свыше. Всѣ разспросы объ отъѣздѣ за границу были Гоголю непріятны. Одинъ разъ спросили его: „Съ какимъ намѣреніемъ онъ пріѣз- жалъ въ Россію: съ тѣмъ ли, чтобъ остаться въ ней навсегда, или съ тѣмъ, чтобъ скоро уѣхать?" Гоголь съ досадою отвѣчалъ: „Съ тѣмъ, чтобы проститься". Но это была неправда: и письменно, и словесно онъ высказывалъ прежде совсѣмъ дру- гое намѣреніе. На вопросъ: „На долго-ли онъ ѣдетъ?" Гоголь отвѣчалъ различно. Сначала ска- залъ, что уѣзжаетъ на два года, потомъ— на шесть лѣтъ, а одинъ разъ сказалъ, что ѣдетъ на десять лѣтъ. Послѣдній отвѣтъ, вѣроятно, вырвался у него въ досадѣ на скучные вопросы. Одна пожи- лая женщина, любимая и уважаемая Гоголемъ.