b000000560

воспоыинаше о михаил® васильевич® милоновѣ. 14 3 на устахъ постоянно мелькала грустно-саркастическая улыбка. Когда •гее на него находили веселыя минуты, онъ говорилъ увлекательно и съ юобенньгаъ одушевленіемъ; только въ словахъ его всегда пробивалось о охлажденіе къ свѣту и людямъ, о которомъ говоритъ г. Сомовъ, разби- вая стихотвореніе Милонова «Бѣдный поэтъ». Въ немъ уже сильно развилась несчастная страсть излишняго служеиія Вакху. Бехтѣевъ, — какъ я говорилъ выше, — былъ самодуръ и десиотъ, всѣ .омашніе его боялись; но однакоже Милонова онъ уважалъ и былъ къ іему снисходителенъ. Въ огромномъ домѣ, гдѣ на всякомъ шагу изя- щество было иеремѣшано съ безвкусіемъ, были двѣ особыя комнаты, Ьсегда заиертыя; это былъ такъ-называемый барскіи кабинет ъ. Здѣсь старикъ Бехтѣевъ занимался дѣлами, и это было хранилищемъ иредметовъ самыхъ разнообразныхъ — напримѣръ: рядомъ съ прекрасной электрической машиной и огромнымъ телескопомъ, красовалась закон- гѣдая отжигательница, для испытанія крѣиости вина (спиртомѣ- ровъ Гесса тогда еще не было), выкуриваемаго на существовавшемъ іъ Дубнахъ вынокуренноыъ заводѣ; между картинами самаго клуб- ки ч н а г о содержанія висѣлъ портретъ Стефана Яворскаго, въ архіе- рейскомъ облаченіи, а подъ нимъ на столѣ стояла массивная бутыль съ настойкой. Случалось вечеромъ, Милоновъ сядетъ играть съ Бехтѣевымъ въ шахматы (онъ очень любилъ эту игру), и между ними завязывается та- кого рода разговоръ: — А что, дядюшка, — пора бы мнѣ поклониться святителю, — ужь скоро 9-ть часовъ. — Что съ тобой дѣлать; на тебѣ ключъ, да только пожалуйста, бра- тецъ, не слишкомъ усердно поклоняйся. . Милоновъ пойдетъ бывало и, несмотря на запрещеніе, поклонится с зятителю — весьма усердно. Однажды вечеромъ, все многочисленное общество села Дубновъ со- бралось въ залу; Милонова не было. Онъ цѣлый день былъ необыкно- венно скученъ и задумчивъ. Вдругъ онъ выходитъ торопливо, волоса юлыпе чѣмъ обыкновенно всклочены, одежда въ безпорядкѣ, а въ гла- ^ахъ видно какое-то болѣзненное безнокойство. Онъ подходитъ къ хо- зяйкѣ, бросается ей въ ноги и взволнованнымъ голосомъ говоритъ: — Добрая тетушка, простите меня, въ чемъ я передъ вами согрѣ- илъ; — мнѣ жизнь надоѣла. Здѣсь онъ заплакалъ , и надо прибавить, что въ этотъ день онъ и святителю даже не поклонялся. Такая выходка, конечно, всѣхъ поразила; всѣ стали Милонова утѣ- шать, а между тѣмъ кто-то бросился въ его комнату, чтобы посмотрѣть, 'не окажется ли тамъ чего-нибудь, чѣмъ бы молено было объяснись такую