b000000560

В. А. ТЕШГЯКОВЪ. 275 Въ вѣнцѣ изъ тёмнаго кустарника одна, ЗелёяБшъ биееромъ унизана другая; Тамъ — голыхъ скалъ семья чернѣетъ вѣковая. Надъ ней волнистыхъ тучъ клубится нелепа; Подъ тяжкими ея стонами Вокругъ богатыми махровыми коврами Луга холмистые лежать. На нихъ, изъ сердца горъ, кииучіе фонтаны, Бушуя, серебромъ растонленнымъ летятъ; Въ гранитныхъ броняхъ великаны. Склонясь на пропасти, ихъ грозно сторожатъ, И тихо рѣчка голубая, Змѣёй сапфирною утёсы обвивая, Журчитъ межъ каменныхъ стремнинъ. Но кто сей мрачный властелинъ? Иль замокъ мрачнаго громадъ сихъ властелина? Огромный, съ башнями зубчатыми дворецъ; Рядъ острыхъ скалъ — его вѣнецъ, Сѣдая дымка тучъ — одежда исполина. Ты-ль, пасмурный Бешту, колоссъ сторожевой, Въ туманѣ облаковъ чело своё скрывая, Горъ пятиглавый царь, чернѣешь нредо мной Въ дали, какъ туча громовая? Такъ, такъ, ужъ не во снѣ я новый зрю Парнассъ! Ужъ не восторженный богинею разсказа, О, люди, здѣсь я выше васъ Всей дивной вышиной Кавказа! Здѣсь, на скалахъ Вешту, въ утробѣ сихъ громадъ— Въ чертогахъ шатери-природы, Здѣсь, гдѣ гранитные ихъ своды Со мною о вѣкахъ минувшихъ говорятъ! Проснитесь, спящіе подъ ихъ навѣсомъ годы! Вѣщай, отчизна горъ, которая скала Кровь Прометееву пила? Скажи, какъ онъ страданій вѣчность, Неволи горькой безконечность За дружбу къ смертному сносилъ? И ннкогда душой высокой Глухую непреклонность рока О примиреньи не молилъ? Но посмотрите, какъ съ востока Завѣса палевыхъ, свинцовыхъ облаковъ Свернулась, движется, сбѣгаетъ — И что-жъ? — За нею міръ" духовъ, Изъ перловъ созданный, мелькаетъ! .Я вижу зданія янтарныхъ городовъ, Покрытыхъ тонкими изъ снѣга кружевами; ТамъСфинксы дивные, тамъ странныхъ ликовъ рядъ: Изида, Озирисъ— живой хрустальный садъ Въ туманѣ розовомъ сліялись съ небесами! Но ты, Эльбрусъ, ты, будто конь сѣдой, На коемъ смерть предстанетъ міру, Къ свѣтилу вѣчному, къ далёкому эеиру Вознёсся снѣжною главой! Ровесникъ міра величавый, Какой орёлъ взлеталъ на твой вѣнецъ двуглавый! Всемірный океанъ тебя не поглотилъ: Твой верхъ, какъ мавзолей надменный, Вѣлѣлъ надъ влажною могилою вселенной, И первой пристанью любимцу Неба былъ! Ты видѣлъ, какъ на міръ тотъ ураганъ могучій Своихъ несмѣтныхъ силъ ычалъ громовыя тучи; Ты слышалъ вой ихъ стрѣлъ, ихъ бурной Керны гласъ! Но страшный метеоръ угасъ, — И силы грознаго — дымъ, пепла прахъ летучій! О, вы, которыхъ всѣ мечты Къ землѣ продажною прикованы душою, Рабы ничтожной суеты, Придите съ дикою громадъ сихъ красотою Кумиръ души своей сравнить! Но нѣтъ! Пигмеямъ ли о мелкихъ ихъ заботахъ, О ихъ тщеславіи, о хладныхъ ихъ разсчётахъ Съ престолами громовъ небесныхъ говорить! Степей обширною темницей утомлённый, Какъ радостно, отчизна горъ. Мой на тебя открылся взоръ! Восторженный, обвороженный Красой твоихъ иустынныхъ скалъ, Какъ часто въ дикіе дедалы Я на залётномъ ихъ нитомцѣ проникалъ! Какъ часто пировать въ порфировыя залы Чадъ Эпикуровыхъ сбиралася семья! Но вы ужъ скрылися, счастливые друзья, Какъ это солнце золотое, Какъ это небо голубое, Какъ эта тёплая кавказская весна! Какъ ты мертва теперь, пустынная страна, Какъ молчалива ты! лишь вѣтръ въ ущельяхъ, мшистыхъ Трепещетъ — и съ вершинъ кремнистыхъ Отъ скалъ отторженный гранптъ Въ глухія пропасти катить. II. ИЗЪ „ѲРАКІЙСКИХЪ ЭЛЕГІЙ". ОТШШТІЕ. Плывёмь. Влѣднѣеть день; бѣгуть брега родные. Златой струится блескь по синему путп. 18*