b000000560

272 Ѳ. А. ТУМАНСЕІЙ. Какая отвага и удаль въ очахъ! .Іьдяная нагайка въ рукѣ — И ирянулъ онъ въ сани и мчится въ саняхъ На бурномь гнѣдомъ рысакѣ. О, родина, въ снѣжныхъ сугробахъ игра», На зло полуночной судьбѣ! Безъ роскоши солнца, безъ нѣги твой кран; Народъ твой съ природой въ борьбѣ: Но крѣиость и волю даруетъ борьба. Но духъ воввышаетъ она. Морозная ночь, іюлнолунная ночь, Ты силъ богатырскихъ полна! IV. МОЯ ЛЮБОВЬ. За днями дни бѣгутъ толпой, С.іѢдоііъ пхъ сердце не находитъ; Но, другъ безцѣнный, образъ твой Нонынѣ властвуетъ душой И съ памяти моей не сходить. Я посѣщалъ прекрасный край: Тамъ ухо ропотъ моря слышетъ, Беззнопно долго свѣтитъ май, И человѣку тихій рай Въ тѣни оливъ л лавровъ дышитъ. Тамъ, нѣжась въ лѣни и мечтахъ, Въ часъ лунныхъ сладостныхъ тумановъ, Какъ-будто видишь на горахъ — Вокругъ мечетей, на гробахъ — Блуждающія тѣни хановъ; Тамъ жены, тайно, сквозь покровъ, Назвавъ себя, лукавымъ взглядомъ Манятъ счастливыхъ нришлецовъ На мягкій одръ, на пухъ ковровъ — Въ гаремъ, увитый виноградомъ. Но въ той странѣ, на брегѣ томъ, Къ инымъ занятілмъ остылый, Безъ дѣліг, странствуя кругомь, Мечталъ, грустилъ я объ одномъ, Всё о тебѣ, мой ангелъ милый! Какъ ночью пѣсня соловья, Какъ плѣннику родные звуки На брегѣ чуждаго ручья. Отрадна мнѣ любовь твоя, С.ііянье нѣги, счастья, муки. Люблю: любовь потребна мнѣ! Я услаждёнъ, утѣшенъ ею! Наскучу-ль жизнью въ тишинѣ, Мнѣ милый ликъ блеснётъ во снѣ, И вновь я къ жизни иламенѣю. Ѳ. А. ТУМАНСЕІЙ. Ѳёдоръ Антоповичъ Туманскій, двоюродный братъ Василія Ивановича Туманскаго и его свер- стнпкъ, родился въ самомъ началѣ нынѣшняго столѣтія въ Малороссіи. Онъ получить воспитаніе въ московскомъ университетскомъ пансіонѣ, въ которомъ окончилъ курсъ ещё до преобравованія, въ 1818 году, этого учрежденія, ко образцу ли- цеевъ, то-есть ещё тогда, когда пансіонеры въ нёмъ только приготовлялись къ университетскому курсу, а оканчивали образованіе въ уннверситетѣ, продолжая оставаться въ пансіонѣ, на попеченіи пансіоннаго начальства въ воспитательномъ отно- шеніи. Туманскій писалъ очень мало, и въ печати явилось всего восемь его стпхотвореній. Всѣ они были напечатаны въ альманахѣ „Сѣверные Цвѣты" барона Дельвига, и расположены по годамь въ слѣдующемъ порядкѣ: въ 1825 году— „Я не быль счастьемъ избалованъ", въ 1826 — „Элегія", „Къ увядающей красавпцѣ", „Молитва" и „Элегія", вх 1827— „18-е апрѣля" и „Птичка", лучшее его стихо- твореніе, и, наконецъ, въ 1830 году — „Родина". Всѣ названныя стихотвореніа носятг. на себѣ не- сомнѣнную печать таланта. Ѳёдоръ Антоновичъ и въ обществѣ былъ такъ же молчалігвъ, какъ его муза на Парнасѣ. Въ са- момъ интимномъ кружкѣ онъ рѣдко, бывало, про- ронитъ слово; но если разъ это слово выходило изъ его устъ, оно никогда не оказывалось нустымъ. Разсказываютъ, что Баратынскій и Дельвигъ, про- гуливаясь однажды по Невскому, безъ гроша въ карманѣ, разсуждали о томъ, гдѣ они будутъ обѣ- дать. На встрѣчу пмъ попался Туманскій, такой же безнечныи въ отношеніи всего житейскаго, какъ они. Поздоровавшись съ ннмъ, оба поэта предло- жили ему вопросъ, гдѣ онъ обѣдаетъ сегодня. Ту- манскій поднялъ глаза къ нему и, указывая на него пальцемъ, отвѣчалъ торжественно: „сЬег 1е йгапі Ееаіапгаіеиг!" Служилъ Туманскій по министерству иностран- ныхъ дѣлъ и въ двадцатыхъ годахъ былъ консу- ломъ въ Яссахъ, откуда часто иріѣзжалъ въ Ки- шинёвъ и видѣлся съ Пушкинымъ. Къ этому-то