b000000560

1 248 А. С. ПУШКИНЪ. Ви I; и , ЦК, > Щ! ■ : ■ ; Не Н й \ ш ■і ■ ■ імв і I Я I 11 Пи; Иі ■пк- I Ч ! Ні I I I Одной ногой касаясь пола, Другою медленно кружитъ И вдрутъ прыжокъ, н вдругъ летитъ, Летитъ, какъ пухъ отъ устъ Эола; То стань совьётъ, то разовьётъ И быстрой ножкой ножку бьётъ. Всё хлопаетъ. Онѣгинъ входить; Идётъ межъ креселъ по ногамъ; Двойной лорнетъ скосясь наводить На ложи незнакомыхъ дамъ; Всѣ ярусы окпнувъ взоромъ, Всё впдѣль: лицами, уборомь Ужасно недоволенъ онъ; Съ мужчинами со всѣхъ сторонъ Раскланялся; иотомъ на сцену Въ большомь разсѣяньи взглянулъ. Отворотился и зѣвнулъ, И молвилъ: „всѣхъ пора на смѣну: Балеты долго я терпѣіъ. Но и Дидло мнѣ надоѣлъ". Ещё амуры, черти, змѣи На сценѣ скачутъ и шумятъ; Ещё усталые лакеи На шубахъ у иодъѣзда спятъ; Ещё не перестали топать. Сморкаться, кашлять, шикать, хлопать; Ещё снаружи и внутри Вездѣ блистаютъ фонари; Ещё нрозябнувъ бьются кони, Наскуча упряжью своей, И кучера, вокругъ огней, Бранятъ господь и бьютъ въ ладони, А ужъ Онѣгинъ вышелъ вонь: Домой одѣться ѣдетъ онъ. Изображу ль въ картинѣ вѣрной Уединённый кабинеть, Гдѣ модъ воспитанникъ прияѣрной Одѣтъ, раздѣтъ и вновь одѣтъ? Всё, чѣмъ для прихоти обильной, Торгуетъ Лондонъ щепетильной И но Балтическимь волнамъ За лѣсь и сало возить намъ, Всё, что вь Парижѣ вкусъ голодной, Полезный промысель избравъ, Изобрѣтаетъ для забавь, Для роскоши, для нѣги модной — Всё украшало кабинета Философа въ осьмнадцать лѣтЪі Янтарь на трубкахь Цареграда, Фарфоръ и бронза на столѣ И — чувствь пзнѣженныхъ отрада — Духи^вь гранёномь хрусталѣ; Гребёнки, пилочки стальныя, Нрямыя ножницы, кривыя И щётки тридцати родовъ, — И для ногтей, и для зубовъ. Руссо — замѣчу мимоходомь — Не могъ понять, какъ важный Гриммъ Смѣлъ чистить ногти передъ нимъ, Краснорѣчивымъ сумасбродомъ? Защитнпкь вольности и правъ Въ сёмъ случаѣ совсѣмъ неправъ. 2. Вотъ пистолеты ужъ блеснули; Гремитъ о шомполъ молотокь; Въ гранёный стволь уходятъ нули И щелкнулъ въ первый разъ курокъ. Вотъ порохъ струйкой сѣроватой На полку сыплется; зубчатый, Надёжно ввинченный кремень Взведёнъ ещё. За ближній пень Становится Гильо смущенный. Нлащи бросають два врага. Зарѣцкій тридцать два шага Отмѣрилъ сь точностью отмѣнной, Друзей развёлъ по крайній слѣдъ — И каждый взяль свой пистолетъ. „Теперь сходитесь!" Хладнокровно, Ещё не цѣля, два врага Походкой твёрдой, тихо, ровно Четыре перешли шага, Четыре смертныя ступени. Свой пистолетъ тогда Евгеній, Не преставая наступать. Сталь первый тихо подымать. Вотъ пять шаговъ ещё ступили, И Ленскій, жмуря лѣвый глазъ, Сталь также цѣлить — но какъ разъ Онѣгинъ выстрѣлиль. Пробили Часы урочные: поэть Роняетъ молча пистолетъ — На грудь кладетъ тихонько руку И падаетъ. Туманный взоръ Изображаеть смерть, не муку: Такъ медленно по скату горъ, На солнцѣ искрами блистая,