b000000560

230 А. С. ГРИБОѢДОВЪ. Изволь-ка въ избу! маршъ, за лтпцаыи ходить! Да и тебя, мой другъ, я, дочка, не оставлю: Ещё дни два терпѣнія возьми — Не быть тебѣ въ Москвѣ, не жить тебѣ съ людьми; Подалѣе отъ этихъ хватовъ— Въ деревню, къ тёткѣ, въ глушь, въ Саратовъ! Тамъ будешь горе горевать. За ияльцами сидѣть, за святцами зѣвать! А васъ, сударь, прошу я тоікомъ Туда не жаловать— ни прямо, нп просёлкомъ! И ваша такова послѣдняя черта, Что, чай, ко всякому дверь будетъ заперта. Я постараюся, въ набатъ я пріударю, По городу всему надѣлаю хлопотъ И оглашу на весь народъ, Въ сенатъ подамъ—министрамъ— государю! Чацкій. Не образумлюсь — виноватъ! И слушаю— не понимаю! Какъ-будто всё ещё мнѣ объяснить хотятъ... Растерянъ мыслями, чего-то ожидаю... Слѣпецъ, въ комъ я искалъ награду всѣхъ трудовъ? Спѣшиъ, летѣлъ, дрожалъ! Вотъ счастье, думалъ ; близко! Предъ кѣмъ я давеча такъ страстно и такъ низко Былъ расточитель нѣжныхъ словъ! А вы, о Боже мой! кого себѣ избрали? Когда подумаю— кого вы предпочли! Зачѣмъ меня надеждой завлекли? Зачѣмъ миѣ прямо не сказали, Что всё прошедшее вы обратили въ смѣхъ. Что память даже вамъ постыла Тѣхъчувствъвъобоихънаеъ, движеній сердца тѣхъ, Которыя во мнѣ ни даль не охладила. Ни развлеченія, ни перемѣна мѣстъ? Дышалъ я ими, жилъ, былъ занять безпрерывно. Сказали бы, что вамъ внезапный мой пріѣздъ, Мой видъ, мои слова, поступки— всё противно: Я съ вами бы тотчасъ сношенія пресѣкъ, И передъ тѣмъ, какъ навсегда разстаться, Не сталъ бы очень добиваться, Кто этотъ вамъ любезный человѣкъ. (Насмѣшливо). Вы помиритесь съ нимъ, по размышленьи зрѣломъ: Себя крушить — и для чего? Подумайте: всегда вы можете его Беречь и пеленать, и посылать за дѣломъ. Мужъ-мальчикъ, мужъ-слуга, изъ жениныхъ пажей Высокій идеалъ московскихъ всѣхъ мужей. Довольно: съ вами я горжусь моимъ разрывомъ! А вы, сударь, отецъ, вы, страстные къ чинамъ— Желаю вамъ дремать въ невѣдѣньи счастливомъ! Я сватаньемъ моимъ не угрожаю вамъ: Другой найдётся, благонравный, Низкопоклонникъ и дѣледъ — Достоинствами, наконецъ, Онъ будущему тестю равный. Такъ, отрезвился Я сполна: Мечтанья съ глазъ долой — и си&ла пелена! Теперь не худо-бъ было, сряду, На дочь п на отца, И на любовника-глупца, И на весь міръ излить всю желчь и всю досаду. Съ кѣмъ былъ? куда меня закинула судьба? Всѣ гонятъ, всѣ клянутъ; мучителей толпа — Вь любви предателей, въ враждѣ неутомимыхъ, Разсказчиковъ неукротимыхъ, Нескладныхъ умннковъ, лукавыхъ простяковъ, Старухъ зловѣщихъ, стариковъ, Дряхлѣющихь надъ выдумками, вздоромъ. Безумнымъ вы меня прославили всѣмъ хоромъ — Вы правы: изъ огня тотъ выйдетъ невредимъ, Кто съ вами день пробыть сумѣетъ, Подышетъ воздухомъ однимъ И въ нёмъ разсудокъ уцѣлѣетъ. Вонъ изъ Москвы! Сюда я больше не ѣздокъ. Бѣгу, не оглянусь: пойду искать по свѣту, Гдѣ оскорблённому есть чувству уголокъ! Карету мнѣ, карету! {Быстро уходить-, Фамусовъ долгое время стоитъ въ остолбенѣніи). ЯВЛВН1Е XV. Т ь же , кромѣ Чацкаго. Фамусовъ. Ну, что? не видишь ты, что онъ съ ума сошелъ? Скажи серьёзно? Безумный, что онъ тутъ за чепуху мололъ? „Низкопоклонникъ -тесть!" И про Москву такъ грозно... А ты меня рѣшилась уморить? Моя судьба ещё-ли не плачевна? Ахъ, Боже мой! чтб станетъ говорить Княгиня Марья Алексѣвна!