b000000560

В. А. ЖУКОВОКШ. 133 И въ Смолѳнскѣ на стѣнѣ, И въ святомъ Бородинѣ? И другихъ взяла судьбина: Въ боѣ зрѣвъ погибель сына, Рано Строгоновъ увялъ; Нѣтъ Сенъ-При; Ланской нашъ палъ; Кончилъ Тормасовъ; могила Невѣровскаго сокрыла; Въ гробѣ старецъ Ланжеропъ; Въ гробѣ старецъ Беннигсонъ. И боецъ, сынъ Аполлона... Мншъ онъ гробъ Вагратіона Проводить въ Бородино — Той награды не дано: Вмигъ Давыдова не стало! Сколько славныхъ съ нимъ пропало Боевыхъ преданій намъ! Какъ въ нёмъ друга жаль друзьямъ! И тебя мы пережили,' И тебя мы схоронили, Ты, который тронъ и насъ Твёрдымъ царскимъ словомъ сігасъ, Вождь вождей, царей диктаторъ, Нашъ велпкій императоръ, Мира свѣтлая звѣзда — И твоя пришла чреда! О, година русской славы! Какъ тѣснились къ намъ державы! Царь нашъ съ ними къ чести шелъ. Какъ спасительно онъ вёлъ Рать Москвы къ врагамъ въ столицу! Какъ незлобно онъ десницу Протянулъ врагамъ своимъ! Какъ гордился русскій имъ! Вдругъ — отъ всѣхъ частей далёко, Въ бѣдномъ краѣ, одиноко Передъ плачущей женой, Нашъ владыка, нашъ герой, Гаснетъ царь благословенный — И за гробомъ сокрушенно, Въ погребальный слившись ходъ. Вся имиерія пдётъ. И его какъ не бывало, Передъ кѣмъ всё трепетало... Есть далёкая скала; Вкругъ скалы морская мгла; Оъ моремъ степь слилась другая, Бездна неба голубая; Къ той скалѣ путь заграждёнъ; Тамъ зарытъ Наполеонъ. Много съ тѣхъ времёнъ, столь чудныхъ. Дней блистательныхъ и трудныхъ Съ новымъ зрѣли мы царёмъ; До Стамбула, русскій громъ Былъ доброшенъ по Балкану; Мпромъ мстили мы султану; И вскатилъ на Араратъ Пушки храбрый нашъ солдата! И всё царство Миѳридата До подошвы Арарата Взялъ нашъ сѣверный Аяксъ; Русской гранью сталъ Араксъ; Арзерумъ сдался намъ дикій; Закипѣлъ мятежъ велпкій: Предъ Варшавой сталъ нашъ фрунтъ - И съ Варшавой рухнулъ бунтъ. И — нежданная ограда — Флотъ нашъ былъ у стѣнъ Царьграда; И съ турецкихъ береговъ, Въ память сѣверныхъ орловъ, Русскій сторожъ на Босфорѣ, Отразясь въ завѣтномъ морѣ. Мавзолей нашъ говоритъ; „Здѣсь былъ русскій станъ разбита!" Всходить дневное свѣтило Такъ же ясно, какъ всходило Въ чудный день Бородина. Рать въ колонны собрана, И сіяетъ передъ ратью Крестъ небесной благодатью, И подъ нимъ, въ виду колоннъ, Въ гробѣ спитъ Багратіонъ. Здѣсь онъ палъ, Москву спасая, И — далёко умирая — Слышалъ вѣсть: „Мосввы ужъ нѣтъ!" И опять онъ здѣсь, одѣтъ Въ гробѣ дивною бронёю Бородинскою землёю — И великій въ гробѣ сонъ Видитъ вождь Багратіонъ. Въ этотъ часъ тогда здѣсь билпсь, И враги, ярясь, ломились