b000000560

2 М. В. ЛОК I Щ ••л знки н математики. Затѣмъ онъ быль переведенъ въ Кіевскую академію; но и это заведеніе не удовле- творило его любознательности— и, ровно черезъ годъ, онъ вернулся въ Москву. Наконецъ, въ 1734 году, къ величайшей его радости, онъ былъ иереведёнъ въ гішназію при Санктпетербургской АкадеміцНаукъ,гдѣ посвяти лъ себя исключительно изученш естественныхъ наукъ. По прошествіи двухъ лѣтъ, какъ лучшій ученикъ, онъ былъ от- правленъ, для окончанія курса наукъ, въ Герма- нію, въ Марбургъ, къ славному тогдашнему фило- софу и математику Вольфу. Отсюда, по совѣту самого Вольфа, подъ руководствомъ котораго Ло- моносовъ проработалъ цѣлыхъ три года, переѣхалъ онъ въ Фрепбургъ, къ горному совѣтнику Ген- келю, чтобы, подъ его руководствомъ, заняться на практикѣ пзученіемъ металлургіи и горнаго дѣяа. Черезъ годъ Яомоносовъ былъ снова въ Марбургѣ и усердно продолжалъ свои прежнія занятія. Въ концѣ того же 1739 года онъ нашгсалъ свою пер- вую оду: „На взятіе Хотпна". Эта ода есть пер- вый поэтическій опытъ Ломоносова и, вмѣстѣ съ тѣмъ, первое топическое стихотвореніе, написан- ное на русскомъ языкѣ, такъ-какъ стихи Тредья- ковскаго, написанные прежде, хотя и были тони- ческіе, но, по крайнему своему неблагозвучію, не способствовали введенію у насъ тоническаго раз- мѣра. Ода была встрѣчена въ Россіи всеобщпмъ одобреніемъ. Варонъ Корфъ, тогдашній ирези- дентъ Академіи Наукъ, поднесъ ее императрицѣ Аннѣ Іоанновнѣ, которая приняла ее благосклонно и поручила благодарить автора. Въ 1740 году Ло- моносовъ женился на дочери своего квартирнаго хозяина, и вскорѣ сдѣлался отцомъ. Эти обстоя- тельства, вмѣстѣ съ разгульною жизнью нѣмец- каго студента, которую онъ велъ въ Марбургѣ, дѣля свое время между аудиторіей и ногребкомъ, въ которомъ собирались студенты пить пиво и ба- лагурить, ввели Ломоносова въ неоплатные для него долги. Дѣлать было нечего: угрожаемый тюрь- мою, онъ бѣжалъ изъ Марбурга, располагая про- браться въ Любекъ или въ Голландію, чтобы от- туда отправиться моремъ въ Петербургъ. На тре- тій день своего побѣга, онъ встрѣтился съ прус- скими вербовщиками и чуть было не попалъ въ прусскіе солдаты. Но ему удалось бѣжать, пе- рейти вестфальскую границу и спокойно про- должать свой путь. Въ Амстердамѣ его приняли ласково, снабдили деньгами— и вотъ онъ въ Рос- сіи, въ Петербургѣ, въ Академіи, гдѣ, вскорѣ по пріѣздѣ, его дѣлаютъ адъюнктомъ, а черезъ пять лѣтъ назначаютъ профессоромъ физики и химіи. Устроивъ дѣла, Михаилъ Васильевичъ вызвалъ свое семейство изъ Германіи — и провёлъ всю остальную жизнь въ занятіяхъ науками, искус- ствами и словесностью. Дѣятельность Ломоносова не имѣетъ ничего себѣ равнаго. Если ему было много дано отъ Бога, то также много и сдѣлано было имъ вт, жизни на пользу горячо любимой пмъ родины. Польза и слава отечества были постоян- ными его цѣлями. Движимый ими, онъ вникадъ во всё, и отъ души жаждалъ дѣла, и дѣлалъ всё, что сдѣлать былъ въ силахъ. Всё при- влекало его внпманіе; на всё отзывалась его душа. Начиналъ-ли онъ думать о томъ, какъ это мы го- воримъ и иишемъ, какъ составились въ нашемъ языкѣ слова, чѣмъ они различаются между собою, какъ мы ихъ соединяемъ, чтобы выходила понят- ная рѣчь— и результатомъ его размышленій явля- лась „Русская грамматика", трудъ, по тогдашнему времени, весьма цѣнный. Принимался-ли онъ за чтеніе иашихъ лѣтописей — сей часъ въ умѣ его зарождались вопросы: откуда пдетъ Русь, какъ жили и чтб дѣлали наши предки, какою была въ древнія времена наша Россія?— и являлась „Древ- няя Россіиская Исторія", написанная имъ въ тѣ короткіе промежутки времени, которые оставались у него отъ постоянныхъ и тяжелыхъ работъ по Академіи. Западала-ль въ его голову мысль, что въ нѣдрахъ Россіи много золота, серебра и дру- гихъ металловъ— и начиналъ онъ думать о томъ, какъ слѣдуетъ добывать ихъ изъ земли — и книга „Первыя основанія металлургіи" составлялась мало-по-малу,въназиданіе занимающимся горнымъ дѣломъ. Хотя Ломоносовъ, подобно Кантемиру, не былъ поэтомъ, въ строгомъ смыслѣ этого слова, тѣмъ не менѣе онъ, всё-таки, стоить несравненно выше Еантемира не только какъ стнхотворецъ, но и какъ поэтъ. Ломоносовъ, подобно Петру Великому, былъ геній всеобъемлющій. Ему были равно до- ступны и поэзія, и естествознаніе, и исторія, и всѣ свои знанія, всю свою опытность въ дѣлѣ науки онъ умѣлъ обратить на пользу русской литературы и иоэзіи. Послѣ Петра Великаго, съ новою жизнію на- рода, свѣжія силы Русской Земли являли истинно геніальныхъ людей по всѣмъ отраслямъ, на всѣхъ ступеняхъ общества; но всѣ эти геніи были одно- сторонип, были явленіямп частными. „Выло только однажды явлепіе въ Россіи тотчасъ послѣ Петра",