b000000555

- 14 - заалъ его Жевонтій, какъ онъ называяъ своего камердинера. Не смотря на слабое здоровье, не смотря на несостоятель- ность желудка, князь бьілъ невоздерженъ въ пищѣ, преиму- щественно въ слѣдствіе своей разсѣянности. Вина никогда не пилъ и запрещалъ даже ставить его близко къ себѣ, го- воря, что въ разсѣянности онъ будетъ пить его какъ воду. Не смотря на то, что постоянныя усиленный кабинет- ныя занятія должны были совершенно изсушить сердце князя Горчакова, онъ, однакожь, по временамъ выказывалъ полную, удивительную теплоту души. Вотъ что разсказы- валъ памъ одинъ изъ бывшихъ близкихъ подчиненныхъ князя Михаила Дмитріевича. «Въ апрѣлѣ мѣсяцѣ 1848 года, я прибылъ въ главный штабъ дѣйствующей арміи, и служебныя занятія вскорѣ поставили меня въ постоянный, непосредственный отноше- иія къ князю. Никогда я не встрѣчалъ, и, конечно, никогда не встрѣчу, другой личности, которая бы съ такимъ само- отверженіемъ и съ такою любовью предавалась труду 'слу- жебному, какъ Михаилъ Дмитріевичъ. Не было отрасли занятій, въ которую бы онъ не вникъ совершенно, даже пустые, по видимому, мелочные труды онъ обсуждалъ и рѣшалъ самъ. «Занятія все бодѣе и болѣе сближали меня съ княземъ. Но въ то самое время, когда я беззаботно предавался жиз- ни и трудамъ, надъ моею головою сбиралась грозная туча, которая была тѣмъ страшнѣе, что обрушилась совершенно неожиданно... «Меня потребовали къ князю. Съ тревожнымъ и без- покойнымъ видомъ встрѣтилъ меня князь Михаилъ Дмит- ріевичъ. — «Что вы сдѣлали, спросилъ меня князь: — васъ ве- лѣно арестовать и отправить... «. Ничего я не сдѣлалъ и не было преступленія на моей совисти; но безпокойство князя, слова: арестъ, отправить, норазило меня. Кровь привалила къ сердцу, душно мнѣ стало. «Не написали вы чего, не проболтались ли? спросилъ меня князь.