b000000551

— 58 — проплыветъ оно наконецъ передъ вами, и вы, узнавъ по флагу его пацію и по вооруженію — рангъ и значеніе, невольно занимаетесь догадками: куда, и откуда, и зачѣмъ переплываетъ оно океанъ?.. Не то ли же у васъ въ уѣзд- номъ городѣ? Вы, сидя подъ окномъ своего деревяннаго домика, тоже занимаетесь догадками; куда и зачѣмъ идетъ Иванъ Ивановичъ по той сторонѣ площади, поросшей травой и бурьяномъ? Еще чаще, нежели суда, стали попадаться альбатросы. Намъ весело было смотрѣть и на то, какъ они, блистая своимъ бѣлымъ, короткимъ корпусомъ, разсѣкаютъ воз- духъ длинными черными крыльями, граціозно выгнутыми; какѣ одно крыло тихо бороздитъ конечнымъ неромъ пѣнящуюся волну. Уставъ летать, альбатросъ садится на воду и спокойно отдыхаетъ, то поднимаясь, то опускаясь вмѣстѣ съ родною ему гульливою волною. Должно-быть, альбатросы привыкли къ качкѣ, какъ и мы: мы тогда не могли себѣ представить, что можно ходить по ровной плоскости и спать горизонтально. Дней пять мы крейсеровали въ виду мыса Доброй Надежды; противный вѣтеръ и сильное волненіе никакъ не хотѣли пустить насъ въ Симонову губу (Вітопз Ьау). Разъ были миляхъ въ семи отъ Капштадта. Столовая гора и другія возвышенія показались намъ сквозь про- зрачный, голубой туманъ; но къ ночи свѣжій вѣтеръ съ сѣвера угналъ насъ далеко на югъ. Развели пары, винтъ почти не дѣйствовалъ, — такъ сильно было волненіе. Наконецъ 2 марта, при восходѣ солнца, увидали мы берегъ, и вдругъ такъ близко, что можно было различить малѣйшія возвышенія и углубленія на твердой землѣ. Вскорѣ, однако, берегъ этотъ пропалъ передъ нашими глазами; это былъ мираже! Настоящій же берегъ замѣ- тили мы часа въ два пополудни, въ видѣ неясныхъ, голубоватыхъ очерковъ, терявшихся въ облакахъ и ту-