b000000551

рукой и совершенно равнодушно набрасывающій роковую нетлю и высматрнвающій выгоднѣе другихъ поставленныя головы. Петля летитъ, и три головы, стянутыя вмѣстѣ, готовы нодъ ударъ; лошади упираются, бьются, падаютъ, ломаютъ себѣ ноги... Бросавшій лассо, неболыпимъ мо- лоткомъ ударяетъ по разу въ лобъ каждой; слышенъ трескъ, но нѣтъ ни капли крови, и жизнь, пылавшая въ восна- ленныхъ глазахъ, мгновенно гаснетъ, какъ затушенное пламя! Работа идетъ, не прерываясь; бываютъ дни, въ которые убиваютъ до 800 лошадей на одномъ заіайего, и нодъ навѣсами кровь льется потоками. Дыша нѣсколько времени этою атмосферой, напитанною кровью, я вспом- нил^ что-то знакомое; мнѣ представился длинный корри- доръ съ каменпымъ сводомъ, часто появляющіяся у входа носилки, блескъ ампутаціонпаго ножа и тотъ же тяжелый, раздражающій нервы запахъ крови; я вспомнилъ перевя- зочный пунктъ въ Севастонолѣ... Здѣсь, на этомъ саладеро, было очень тяжело, потому что нравственно убійство ничѣмъ не оправдывалось, и со- вѣсть не была закуплена ни ростбифомъ, ни чѣмъ-нибудь другимъ. Корысть и спекуляція, утѣшавшія хозяевъ, не утѣшали насъ, любопытныхъ зрителей. Въ заведеніи солились кожи, складываемыя въ цѣлыя горы, вываривался клей, топилось сало всевозможныхъ достоинствъ и консистенціи, варилось мыло и выливались свѣчи. На другомъ ааіасіего били быковъ. Процессъ тотъ же, только ихъ не быотъ молоткомъ, а перерѣзаютъ ножемъ становую жилу. Этотъ ударъ ножа такъ искусенъ, что съ ужасомъ вообра:каешь, какое страшное употребленіе мо- ліетъ сдѣлать изъ пего владѣющій имъ гаучо. Кожу сди- раютъ одни рабочіе, мясо срѣзаютъ съ костей другіе; третьи распластываютъ и бросаютъ стягъ въ бассейнъ съ водою, откуда достаютъ крючьями, уже обмытымъ, и укла- дываютъ въ колоссальныхъ складахъ, пересыпавъ солью.