b000000551

— 450 — Здѣсь Фаустъ нашелъ бы, кажется, тѣ сосцы природы, къ которьшъ жаждалъ припасть. Изъ города памъ дали проводника, плѣнпаго повока- ледонца, въ дыры ушей котораго можно было просунуть довольно толстую палку; лицо его, украшенное бородой и усами, и выдавшимися впередъ губами, было важно и серьезно; однако, несмотря на его важность, мы взвалили ему на плечи провизію, и онъ, идя ровнымъ и скорымъ шагомъ, не отставалъ отъ нашихъ лошадей. Когда мы, послѣ купанья, расположились въ домѣ сержанта позав- тракать, пришелъ и онъ. «А, старый пріятель! закричалъ одинъ изъ находившихся въ комнатѣ французовъ; какъ поживаешь, дружище? Еслибы памъ удалось поймать те- перь твоего сына, то въ Новой Каледоніи памъ было бы покойнѣе! Знаете, кто это? продолжалъ онъ, обращаясь къ памъ. — Это каледонскій щюльі Много надѣлалъ онъ памъ бѣдъ; недавно съѣлъ двухъ французовъ, наконецъ его поймали, и привезли сюда. Теперь главнымъ остался его сынъ, да тотъ будетъ нопроворнѣе, и съ нимъ не такъ-то легко справиться.» Часъ отъ часу не легче, — точно сказка!... Съѣденные люди, превращеніе проводника въ короли, и именно въ этой странѣ, среди такихъ чудесъ, какихъ не нредставля- ютъ ни Тысяча и Одна ночь, ни Соне вв лѣтнюю ночь... Казалось, ни одна сказка не украшена такими цвѣтами фантазіи, какими въ дѣйствительности полна эта волшеб- ная, сказочная страна! Фантазія населила бы эти пещеры богинями, феями; но всѣ эти вымыслы хороши тамъ, гдѣ нужно чѣмъ-нибудь дополнять картину, а здѣсь красота такъ полна, что еслибъ и явилась какая-нибудь фея, ка- жется, никто бы не удивился ея встрѣчѣ. Въ этотъ день, вечеромъ, мы были приглашены на балъ, который давалъ нашей эскадрѣ городъ. Нбіеі (1е Ѵіііе, въ которомъ онъ давался, стоялъ среди обширнаго двора.