b000000551

— 439 — стантскими миссіонерами; канаки передѣлали по своему мотивъ, придавъ ему свою оригинальную прелесть. Голоса канаковъ очень вѣрны и чисты, но онредѣлить ихъ было бы довольно трудно. Хоры очень правильно организованы; въ первый разъ, пѣніе это какъ-то поразитъ васъ, но, по мѣрѣ того каі:ъ вы слушаете, вамъ бы хотѣлось, чтобъ оно не прекращалось. Такъ теперь, цѣлый вечеръ и до глубокой ночи, пѣли все одинъ кунлетъ; отдохнувъ минуты двѣ, повторяли его снова, и странная вещь, вмѣсто того, чтобы надоѣсть, кунлетъ этотъ каждый разъ возбуждалъ въ насъ желаніе еще разъ услышать его, какъ будто давали но маленькому глотку очень вкуснаго напитка, котораго чѣмъ больше пьешь, тѣмъ больше пить хочется. Миссіонеры ввели это пѣніе, какъ одно изъ средствъ пріохотнть жите- лей къ религіозному созерцанію или, по крайней мѣрѣ, настроенію. Слова Давида, казалось, должны были невольно западать въ душу нѣвчихъ, развивая въ ней духовные элементы; но какъ же привилось это пѣніе къ канакамъ? Въ каждой деревнѣ, почыо, собираются дѣвушки и молодые люди въ хижину, которая побольше, пѣть гимны; пока стройный хоръ далеко разносится по пальмовымъ рощамъ, нонравившіяся другъ другу пары тихонько оставляютъ хижину, чтобы въ уединеніи, гдѣ-нибудь между корнями ви, или подъ сѣнью апельсина, еще болѣе насладиться ночью съ ея чарами. Религіозное нѣніе часто сопровож- дается тихою, сладострастною сатурналіей, какъ естествен- нымъ слѣдствіемъ плотской натуры канака; но эту натуру развиваетъ и лелѣетъ сама окружающая природа, съ ея теплыми ночами, съ ароматами, ввѣздами и волшебствомъ своего жгучаго, распаляющаго дыханія. Хижина была полна народу; между красивыми лицами канаковъ отличалось идіотское лицо альбиноса. Канаки на Таити сохранили часть своего костюма — парео или маро; это матерія, которою обвертываютъ, вмѣсто панталонъ,