b000000551

— 198 — это воспоминаніе повлекло за собою вереницу подробно- стей: припомнился и домикъ подъ вывѣской двуглаваго орла, и какой-нибудь дядя Акимъ, перебранивающійся терезъ улицу съ теткой Акулиной, и плачущая Матрена, съ перетянутымъ подъ мышками передникомъ, вѣчпо жа- лующаяся на судьбу свою, наконецъ кучеръ, сельскій Донъ-Жуанъ, отмахивающій набалалайкѣ камаринскую... Но эти восноминанія скоро исчезаютъ: посмотришь на- право, — тутъ остроносый клиперъ съ высочайшимъ рап- гоутомъ; тамъ толпа бритыхъ китайцевъ съ крикомъ о чемъ-то хлопочутъ на длинной, страннаго вида лодкѣ, — и вспомнишь, что находишься въ иномъ мірѣ, далеко, далеко отъ нашихъ сельскихъ картинъ. Вмѣсто запаха свѣжаго чернаго хлѣба, слышишь кунжутное масло, аро- матъ, преслѣдующій путешественника въ Китаѣ. Деревня на Чу-Шангѣ называется (новый городъ), — какъ видите, названіе чисто англійское. Самый Вампу тянется параллельно Ныо-таупу, только по сѣверной сторонѣ острова; отсюда видна зелень его садовъ и высокая башня нѣкогда знаменитой пагоды; далѣе еще пагода какого-то еще болѣе отдаленнаго мѣстечка, и высокая гора близъ Кантона. Впереди насъ было нѣсколько холмообразныхъ острововъ, уходящихъ въ даль своими мысками, съ рѣдкою растительностью. Налѣво отлогія мѣста между холмами и зелеными, рисовыми плантаціями, орошаемыми высокою водой Чу-Кіанга и, кромѣ того, обширною системой ирри- гаціи, въ которой китайцы очень искусны. Никакое поле, никакой лугъ не блеститъ такою изумрудною зеленью, какъ рисовый посѣвъ. Мѣстность поднималась, восходя искусственно сдѣлан- ными полукруглыми террасами, на которыхъ неутомимый китаецъ воздѣлывалъ хлѣбъ и зелень. Мѣстами группы де- ревьевъ бросали густую тѣнь на гряды; проведенные ка- налы впускали воду, стекающую съ террасы на террасу.