b000000551

— 191 — I . ■ * ростъ Георга IV. На стодѣ блестѣди серебро и хрусталь. Надъ каждою свѣчой устроенъ былъ хрустальный колпакъ, чтобы не задуваю ее качавшимся надъ столомъ вѣеромъ. Вина были въ хрустальныхъ кувшинахъ, завернутыхъ въ мокрыя салфетки. Въ водѣ былъ ледъ, который нривозятъ въ Гонъ-Конгъ изъ Америки. Цвѣты и нлоды довершили убранство стола. Въ залѣ было почти прохладно. О ку- шаньяхъ говорить нечего, все аи паіигеі, и все прево- сходно. Скоро завязался общій разговоръ. Хозяинъ заговорилъ о Россіи. Воспоминанія его перенесли меня ко временамъ Арзамасскаго общества. Онъ разсказывалъ о друт своемъ, Карамзинѣ, и говорилъ съ восторгомъ о Державинѣ. О но- вой русской литературѣ, начиная съ Пушкина, онъ не имѣлъ понятія. Для насъ это былъ чёловѣкъ минувшаго, нришедшій послѣ сорока лѣтняго сна разсказывать о томъ, что онъ еще видѣлъ засыпая, — хотя онъ на эти сорокъ лѣтъ засыпалъ только для русской литературы. Сидѣвшая около меня миссъ пояснила мнѣ причину блѣдности своего лица: онѣ всѣ, съ домочадцами (несмотря на то, что эти домочадцы были китайцы), въ одинъ прекрасный день встали отравленными... Не доложилъ ли отравитель яду, или какимъ-нибудь другимъ образомъ испортилъ дѣло, толь- ко, къ счастію, отравленіе не удалось. Жена Бауринга, съ окончательно разстроеннымъ здоровьемъ, уѣхала въ Ан- глііо, дочери выходились. Прибавлю еще по секрету, что злые люди сомнѣваются въ справедливости этой исторіи, будто бы выдуманной богатою фантазіей доктора. Впро- чемъ, ничего нѣтЪ мудренаго; въ Гонъ-Конгѣ все можетъ случиться. Послѣ обѣда собрались въ салонъ, барышни явля- ли свое искусство: одна пѣла, другая играла на клави- кордахъ. Часу въ одиннацатомъ мы возвратились домой. Куліи- (носильщики) пошли прямою дорогой, по узкой тро- пинкѣ, ползущей между бамбуками и кустарниками; схо-