b000000551

Не прошло и получаса, какъ одинъ ипохо ндричесиій товарищъ уже спрашивалъ меня; не чувствую ли я осо- бенной тоски? Изъ Тонкинскаго залива ждали мы, по Горстбургу же (а Горстбургъ для моряка то же, что коранъ для мусуль- манина), нордъ-веста; но и на этотъ разъ Горстбургъ былъ ненравъ: попутный вѣтеръ не оставлялъ насъ. На Макесфильдовой банкѣ мы ложились въ дрейфъ и бросали лотъ; лотъ показалъ глубину въ 45 саженей (какъ и значилось по картѣ); концомъ своимъ вырвалъ онъ кусокъ коралла со дна морскаго и вынесъ его на свѣтъ божій. Подходя къ берегу, мы убавили ходъ до двухъ узловъ, чтобы ночью не проходить между остро- ' вами. Берегъ показался, какъ всегда, неясными группами, частно теряющимися въ туманѣ и облакахъ. Нѣсколько острововъ поднимались холмами, едва, виднѣясь. Миль за тридцать до берега встрѣтила насъ китайская джонка съ рогожнымъ парусомъ, и высадила къ намъ лоцмана, курно- саго китайца въ нанковой курткѣ, съ отвислыми гу- бами,' съ косою, обвивавшею два раза его обритую го- лову. Тихо пробирались между, островами; берега были голы, холмисты; едва зеленѣвшая трава покрывала ихъ неровности. Ущелья развѣтвлядись овражками и ручей- ками. У самой воды виднѣлись; пещеры, мрачныя, глу- бокія; таинственный мракъ ихъ отражался въ плескавшемся подъ ихъ сводомъ прибоѣ, и эхо разносило эти звуки глухимъ, мѣрно прерывавшимся шумомъ. На этихъ хол- махъ печать какой-то неоконченности; тѣни и свѣтъ ложатся на нихъ ровными массами, образуя строгій ри- сунокъ твердой руки, но рисунокъ безъ оконченныхъ подробностей, безъ отчетливо выработанныхъ мелочей. Вотъ солнце освѣтило островъ. Съ одной стороны ло- жится тѣнъ, съ другой — ровно, гладко, не то что на ка- кихъ-нибудь изъ Зондскихъ острововъ, гдѣ безчисленныя