b000000551

— 169 — остовый муссонъ. Мы шли среднимъ ходомъ; днемъ парило, къ вечеру небо разрисовывалось чудными узорами, яркими волшебными красками, которыми пышетъ закатъ здѣшняго солнца. Синева небосклона сіяла изумруднымъ блескомъ; далеко и слабо мерцалъ уже покидавшій насъ Южный Креста; увидѣли и новую луну; она какъ будто полуле- жала. «Ну, слава Богу, говорили нѣкоторые, дойдемъ счастливо: луна стоить, матросъ лежитъ.» «Гдѣ же она стоитъ?» возражали другіе. «Конечно больше стоить, чѣмъ лежитъ». И вотъ возгарается объ этомъ спорт., потому что всѣ уже успѣли переговорить другъ съ другомъ обо всемъ, и подобный спорный пунктъ служить для всѣхь единственнымъ развлеченіемъ. Разъ какъ-то солнце, всегда великолѣпное, захотѣло, кажется, пощеголять передъ нами, и разлило по всему небу и облакамъ такой ослѣпительный огненный свѣтъ, что мы смотрѣли на этотъ волшебный закатъ какъ на какое-нибудь особенное явленіе. Долго солнце какъ будто купалось въ пламени и блескѣ. Каждое отдаленное облачко принимало участіе въ этой великолѣпной игрѣ, краснѣя и пылая каждымъ, чуть замѣтнымъ изгибомъ своимъ, каждымъ очертаніемъ. Небесная лазурь пробивалась сквозь пурпуръ изумрудными полосами; ближайшія къ солнцу облака уби- рались огненною бахрамой. Не передъ ураганомъ ли? У Горстбурга сказано, что часто урагану предшествуетъ ка- кое-нибудь особенное явленіе, странный цвѣтъ неба или воды, или что-нибудь подобное. Передъ ураганомъ бываетъ всегда такая духота и тоска, что не знаешь куда дѣваться; звѣрь и птица прячутся; а теперь, во первыхъ, не душно, во вторыхъ, я далекъ отъ всякой тоски, когда чѣмъ-нибудь восхищаюсь, и, втретьихъ, макаки наши и не думаютъ прятаться и забиваться въ норы.