b000000551

— 101 — щинъ выбѣгала красивая ящерица и, блесыувъ своимъ изумруднымъ хвостомъ, быстро исчезала въ другой тре- щинѣ. По крайней мѣрѣ мы шли теперь въ тѣни, въ этомъ дикомъ ущельѣ; громкое, раскатистое эхо вторило каждому шагу, каждому звуку голоса и оторвавшемуся камню. Вершина Чортова пика скрылась въ туманѣ; облако всползло и на Столовую гору; тѣнь сгущалась, становилось холодно; малаецъ съ безпокойствомъ указывалъ на это облако, совѣтуя торопиться. Но какое средство торопиться, когда едва двигаешь ноги! Притомъ мы дотого устали и ослабѣли, что намъ было рѣшительно все равно «быть или не быть»; это психологическій фактъ, которому повѣрятъ только бывшіе въ подобномъ положеніи. А между тѣмъ, все шли дальше. Ущелье съуживалось, надобно было взбираться по голымъ камнямъ на уступы, которые къ вершинѣ понижались; взлѣзли на одинъ уступъ, впереди — ничего, только небо; ниже, на горизонтѣ, засинѣло море, показалось нѣсколько вершинъ горъ, по которымъ бродили разорванныя облака; мы взошли на гору! Вершина Столовой горы совершенно гладка, какъ столъ; даже мелкіе камни, устшіающіе ее, какъ мостовую, ле- жатъ кверху плоскими и сглаженными поверхностями; только у края они образуютъ зубчатую стѣнку, какъ-будто карнизъ на плоской крышѣ исполинскаго храма въ индій- скомъ вкусѣ. Когда подошли мы къ сѣверному краю, гла- замъ предстала одна изъ тѣхъ картинъ, величественные размѣры которыхъ возвышаютъ душу, какъ звуки гайденов- ской ораторіи. Цѣпи горъ, съ нѣжными переливами тѣней, свѣта и тоновъ, рисовались въ необозримой дали; море неподвижною массой лежало у ногъ и уходило въ даль, сливаясь съ горизонтомъ, не линіею, но тѣнью, ла- зоревою, прозрачною; Столовая бухта, ярко -голубая, окай- мленная рѣзкими линіями береговъ, была какъ зеркало въ Г і