b000000551

— 99 — Нѣсколыю глотковъ хереса подкрѣпили нась, и когда дыханіе стало ровнѣе, мы пустились дальше. Дорога ста- новилась труднѣе, — если только эту, едва замѣтную тро- пинку можно назвать дорогою; она взбиралась все круче и круче; ноги то вязли въ пескѣ, то ударялись объ острые камни. Кустарникъ рѣдѣлъ, наконецъ совсѣмъ пропалъ, и солнце безнаказанно палило наши головы. По русской привычкѣ мы стали снимать тяготившее пасъ платье: сна- чала галету хъ, потомъ пальто, ашлетъ, наконецъ, и шляпу, замѣняя ее платкомъ, намочеппымъ въ водѣ. Одинъ А. А. К. не рѣшился разстаться съ своею шляпой и былъ очень живописенъ въ ней, съ ріпсе-пег па носу и почти въ од- помъ бѣльѣ. Мы забыли мудрое правило: во время всякаго дѣла, требующаго физическихъ усилій, не уступать себѣ ни въ одной мелочи; малѣйшая уступка своей слабости влечетъ за собою другую и удивительно балуетъ человѣка. Отдыхи наши становились чаще: второй продолжительный привалъ былъ на половипѣ дороги, подъ тѣнью огромнаго камня, близъ пещеры, неизвѣстно кѣмъ сдѣланпой, природою или людьми. По стѣпамъ пещеры и на разбросанныхъ вблизи кампяхъ нацарапаны и написаны были имена пашихъ предшественниковъ . Несмотря на усталость, А. А. К. пошелъ въ пещеру и сталъ царапать пожемъ свою фамилію: кажется, это един- ственная вещь, сдѣланная имъ для своего безсмертія. Не- вдалекѣ сбѣгалъ съ камня ключъ; мы припали къ нему, пили, мылись и полоскались съ наслажденіемъ, и только тутъ совершенно попялъ я чувство отрады, которое испы- тываетъ арабъ знойной пустыни, пріѣхавъ къ оазису, гдѣ растетъ десятокъ нальмъ и въ зелени прячется родпикъ. Въ пещерѣ, вмѣстѣ съ именемъ А. А., оставили мы свой завтракъ и лишнее платье, и пошли дальше. Отсюда на- чинался самый крутой подъемъ; кустарника уже небыло, —