b000000444

ТЁМНЫЙ П^ТЬ. 199 Это не молитва — это самоистязание: Сологуб молит земных благ у бога, в которого не верит. Или того хуже: он верит в бога, но не верит богу. С отчаяния можно ему Молиться — этому богу или дьяволу — в конце концов это одно — но, ведь, он надует. И единственная утеха от этого бесцельиого моления — оно само: тот бес- смертный порыв, в котором оно рождается, та бессмерт- ная форма, в которую оно воплощается. И если когда-либо верно было гейневское сопоставление поэзии с болезпыо жемчулшой раковины, то всего вернее оно здесь: здесь больной елизняк рождает жемчуга. Но здесь кончается сравнение. Эти жемчуга не только цен- ная безделка, не только бесплодная красота бесцельной природы: здесь человечвская мука иросветляется в че- ловеческолі сознании. Эти зкемчуга ие только радуют наш глаз и украшают: они уясняют и осветляют жизнь. Ови светят нам на нашем пути. Темен и поистине беепро- светен он был бы без таких, как Сологуб, ужасный, по- рочныіі, дикий Сологуб — болыной поэт, сгорающий, чтобы светить нам. В сознании здесь нет ничего для нас: здесь все для себя и во имя себя. Не о нас думает поэт, когда тви- рит для себя. Иногда, когда Сологуб нанишет «ненужное» стихотвореіше, патриотическое или революционное, и так легко занодозреть его «искренность», может казаться, что здесь Сологуб идет к кому-то, с кем-то сближается, к кому-то приспособляется. Нет, он и здесь все тот же, правдивый в своей неправде, недвилгаый в своей су- дороге. К иуть его в том, что не он к нам — мы к нему шли, сперва одиночками, потом кучками; и теперь тол