b000000444

194 А. Г. ГОРНФЕЛЬД. Он подлинный, oh сам no себе. У него маленький мир, у него смутные идеи. Но этот маленький мир много- значителен и целен, другого такого нет; эти идеи уяс- нены небывалым страданием в нсбывалой поэзии. Оттого можно целые книги писать о коротеньком мировоззрении Сологуба. Оно органично и оно трагично. Нельзя даже сказать, что оно выстрадано: оно есть вечно живое страдание. «Пламенный круг», — так назвал Сологуб наиболее цельный сборник своих стихов. Да, пла- менный круг, а внутри этого круга раскаленных при- знаний — поэт, в несказанных муках отравляющий себя своим ядом. В непреходящем ощущении извечной обиды и своей извечной порочности, злобно и самоотверженно, беспощадно и неустанно казнит и обличает себя Сологуб, вечно кается в чем-то; вечно кляня другого и клянча у другого, кля- яет себя. Неизменно повторяясь в мыслях и в ощущениях и в словах, он ни в чем так не повторяется, как в самобичеваниях. Он так же охотно бичует себя морально, как других физически; незачем прибавлять. что здесь не без связи: в Сологубе вообще нет ничего без связи, и кто понял одну какую-нибудь его черту, понял его всего. Или иначе: ничего в нем не объяснишь отдельно, если не объяснил его себе всего целиком. Можно всегда предсказать Сологуба, хотя он поэт, то-есть создатель всегда нового: одно из многих противоречий этого анти- номического монолита. Жалуется он на жизнь, жалуется на смерть, но прежде всего, настойчиво и однообразно жалуется на себя^ на свою «растленную плоть», на свою «отравлен-