b000000442

ІОАНІІЪ ПЕЙГОФФІ.. 307 пос.іаниикамъ, что назадъ тому четыре мѣсяця нрибыло ко Дво- ру Московское посольство съ евитою изъ -іОО человѣкъ и про- сило позволенія одинъ разъ въ годт. посѣщать Китайскіе рынки, вврочемъ не получило его. Это извѣстіе было чрезвычайно не пріятно Голландцамі): они вернулись не очень веселые въ свое жилище, куда провожали ихъ так»іе съ большою пышностью. Однако жь оии опять получили надежду, когда вскорѣ потомъ было объявлено, что Императоръ отозвался довольнымъ подар- ками, а наконецъ явился и слѣдующій Императорскій приказъ къ верховному совѣту: «Высокопочтенные липусъ (государствен- ные совѣтники)! Сюда пришли еъ подарками Голландскіе послы, чтобы привѣтствовать Императора и засвидѣтельствовать ему свою покорность. Сколько могутъ ирипомнить люди, этого не случалось даже за тысячу тысячъ лѣтъ назадъ; я принялъ ихъ а дозволяю имъ явиться передъ мое лицо, когда буду сидѣть на тронѣ въ своемъ новомъ дворцѣ, и засвидѣтельствовать мнѣ почте- ніе, чтобы получить благосклонный отвѣтъ и поскорѣе отправить- ся въ обратный путь на родину. Такова моя воля, тѣмъ бодѣе, что оии, увлеченные далёко разносящеюся Славою моего имени, сдѣлали невообразимо дальнюю дорогу водою и сушею и изъ мрачной сѣни занеоли свои ноги въ Пекинъ, чтобы отдохнуть тамъ и созерцать во всѣ глаза лучезарность солнца на небѣ: можно ли быть не милостивымъ къ такимъ людямъ и отказать имъ въ просьбѣ?» Не смотря на такой милостивыи приказъ, Государственный совѣтъ, оредубѣжденный иротивъ Голландцевъ Португальскими купцами и миссіонерами, все еще имѣлъ какія-то опасенія, ко- торыя очень трудно было разсѣять; этѣ опасенія коичились тѣмъ, что посольству дано, ничего не выражающее, позволеніе являть- ся при Дворѣ въ продолженіи 8-ми лѣтъ для засвидѣтельствова- нія ночтенія Императору. Однако жь они все еще надѣялись до- стигнуть цѣли на торжественной аудіэнціи и просили ііазначить имъ день для того; послѣдовалъ неожиданный отвѣтъ, что они могутъ быть доаущены на аудіэнцію тогда только, когда ока- жутъ сначала почтеніе престолу, стоявшему въ старомъ дворцѣ. Этотъ врестолъ, говорили маидарины, старѣе Императора, кото- рый самъ преклоняется предъ нимъ, пока еще не признанъ въ