b000000442

ПЕТРЪ СИМОНЪ ПАЛЛАСЪ. 311 горитъ общій огонь, и каждая семья, которыхъ болѣе или менѣе много живетъ всегда вмѣстѣ, жаритъ на этомъ огнѣ свою рыбу; тутъ же въ часы досуга женщины ищутъ въ головахъ у мужей насѣ- комыхъ, которыхъ раскусываютъ потомъ съ удовольствіемъ. Одна- ко жь счастье досужнаго времени достается имъ рѣдко: на нихъ, какъ на работницахъ, лежатъ почти всѣ работьі: онѣ должны разбирать и складывать шалаши, готовить кушанье, держать въ хорошемъ состояніи одежду и даже выдѣлывать звѣриныя кожи, между тѣмъ какъ мужчины занимаются только рыболовствомъ, охотою и выдѣлкою нужныхъ для того снарядовъ. Только изрѣд- ка въ лѣтиюю пору они берутъ на себя трудъ варить и жарить рыбу, а лучпіе всего, какъ только выйдетъ она изъ воды, рѣ- жутъ ее полосами въ видѣ ремней, смачиваютъ ихъ рыбьей кровыо, текущею изъ нарѣзовъ у хвоста, и ѣдятъ этѣ полосы прямо изъ рукъ, кладя въ ротъ по цѣлой и отрѣзывач куски снизу у са- мыхъ губъ: отъ того изо рта у нихъ и отъ платьевъ пахнетъ ху- же, чѣмъ на рыбной ярмаркѣ. Въ зимній запасъ они заготовля- ютъ рыбу различно, но обыкновенно жарятъ или сушатъ лучшіе куски брюшнаго или хребтоваго мяса и укладываютъ ихъ плотно въ сосуды изъ березовой коры, или въ ольньи желудки. Въ хо- лодное время года, когда стужа прогонитъ семью въ хижину, ва- рятъ почти ежедневно уху изъ этѣхъ кусковъ рыбы и изъ рыбь- ихъ костей и кладутъ туда нѣсколько муки, которую вымѣнива- ютъ на мѣха у Русекихъ. Кромѣ этого кушанья, Остяки не зна- ютъ другихъ лакомствъ, развѣ только водку, которая однако жь истребляетъ ихъ постепенно, по тому что и безъ того ихъ супруже- ства не очень благословеины, и мало встрѣчается отцовъ,у которыхъ больше троихъ дѣтей, не смотря что многоженство еще въ обычаѣ у семействъ, преданныхъ идолопоклонству. Дѣвушка покупается женихомъ, и если она не совсѣмъ отпугиваетъ своимъ безобра- зіемъ и имѣетъ кой какую собственность, то рѣдко бываетъ де- щевле сотни оленей и множесгва мѣховъ. Религіозныя обрядно- сти не соблюдаются на свадьбахъ, и вообще вѣра Остяковъ со- стоитъ въ самомъ грубомъ идолопоклонствѣ и въ самомъ невѣ- жественномъ вѣрованіи въ колдовство. У кажлаго Остяка свой, грубо вырѣзаппый, идолъ съ отвратительнымъ человѣческимъ ли- цомъ. Остякъ ставитъ его въ углу своей юрты и каждый день дѣлаеть ему поклоненіе, состоящее особеино въ томъ, что дер-