b000000442

ВАСИЛ1Й ГОЛОВШіИТг. L>67 сто того, носили коротко остриженные? Когда иы отвІ;чали, что ношеніе волось у насъ не религіозное дѣло, чиио»»»»» ііасмѣш- ливо улыбнулись и не мало днвилисі., что у нась нгбФЪ иоло- іконнаго устава для такого важнаго дѣла. Уже ваступіГіШ сумер- ки, когда насъ : отпустили и отволи въ иаши Кчіѣтю*ѵ — До сиѵь іюрт. говорилъ самъ Головниш. о иервомъ врем^еіш своеро- по- сольства. > ■ Такіе допросы повгорялись часто; аадавались все одіш и тѣ же воиросы, только въ другомъ порядкѣ, и отвѣты сличались сь прежними; гхри малѣйшихъ отступленіяхъ входили въ самыя нод- робныя изслѣдованія. Послѣ всего того, плѣнники, 27 Сентября, отведены были , изъ Хакодаде въ главный городъ Матсмап, лс- /кащій на южномъ берегу острова, и опять посажены въдвѣ тѣ- сныя клѣтки въ одномъ амбарѣ, обнесенномъ заборомъ. Такь какъ это зданіе выстроено было заново съ немаловажными из- держками, то Русскіе почги не соыиѣвались, что оно будегь служить для нихъ жилищемъ до самой смерти. 2 Октября, отвели ихъ въ крѣпость для представлеиія Буньо (Губернатору); зала, въ которой должно было нроисходить это, повидимѳму очеш> важиое, дѣйствіе, была чрезвьічайно болыиая и украшалась па дверяхъ и окнахъ великолѣпною, рѣзьбою изъ разнаго дерева; іюлъ въ ней былъ устлаиъ коврамн нрекрасной работы; на шир- махь, составлявшихъ по Японскому обычаю стѣны, виднѣлись картины въ золотыхь рамахъ и украіпенія, состоявшія изъ звѣ- рей и піицъ; по. обѣ стороны залы сидѣли Яионскіе чиновники, вооруженные кинжалами и саблями; опи шутили и смѣялись, какъ вдругъ за ширмою послышался крикъ, — чей-то голосъ нро- кричалъ «ши», и вслѣдъ за тіімъ настало глубокое молчаніе. Спер- ва вошелъ служитель въ обыкновеиномъ платьѣ, еталъ на ко- лѣни при входѣ, положилъ на полъ ладопи и наклонилъ голову; теперь явился Буньо въ простомъ черномъ каФтанѣ, у котораго па рукавахъ, по Японскому обычаю, вытканъ былъ гербъ этого чиновника; за поясомъ у него висѣлъ кинжалъ, а его саблю несъ одинъ изъ провожатыхъ и притомъ за нижній, обернутый въ сук- по, копецъ, такъ чтобы не касаться ея голыми руками в чтобы рукоять выходила кверху. Когда Буньо занялъ свое мѣето, всѣ Яиоицы изъявили ему свое лочгеніе: положили на полъ ладони,