b000000438

342 КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА. яКого чуть солнышко пригрѣегь, Тотъ рѣдко, рѣдко, разумѣегь, Что многимъ очень студено.» Но, признаюсь, ни какъ не ожидалъ того сильнаго переворота судьбы моей, которой послѣдовалъ имянно отъ него. Во время службы моей въ Пензѣ, революція Француская была въ самой пущей своей силѣ; она не нравилась Князю Куракину, a я, какъ энтузіастъ, плѣнялся сѳФИзмами Гг. Философовъ, и иеравноду- шенъ былъ къ ихъ успѣхамъ. Тогда во Франціи брошены ти- тлы, иаряды, ордена: я, находя это очень покойнымъ, перенялъ моду не чесаться и не пудриться: отличительная наружная черта республиканца въ Парижѣ; по ней судилъ меня слишкомъ бѣгло Князь Куракинъ, и утвердился въ тѣхъ мысляхъ, что я Якоби- нецъ^ какъ будто бы помада и пудра, или цвѣтъ шапки, дѣла- ютъ человѣка и образуютъ его характеръ. Случилось какъ-то> когда Князь Куракинъ былъ въ Петербургѣ, вЪ короткомъ сооб- ществѣ съ Великимъ Княземъ, что рѣчь зашла нечаянно объ насъ. Ихъ Высочества, вспомня прежнія милости свои къ намъ, поже- лали узнать, какъ мы поживаемъ ч въ Пензѣ. Тутъ Князь Кура- кинъ съ соболѣзнованіемъ сообщилъ Великому Князю свои обо мнѣ заключенія. ІІавелъ былъ напуганъ уже потокомъ револю- ціи, и это внушеніе подѣйствовало на него, и онъ-убѣдился, что я преопасной гражданинъ и, какъ говорилось тогда, «un republi- cain curage.» Довольно было такого несчастнаго впечатлѣнія, чтобъ погубить меня со временемъ совершенно. Куракинъ огь простоты этого не разобралъ, и сдѣлался причиной многихъ тяж- кихъ для меня непріятностей. Павелъ, взойдя на престолъ, тот- часъ выключилъ меня изъ службы, въ которую я съ большимъ трудомъ вступилъ послѣ опять, но во все царствованіе его былъ гонимъ и обижаемъ собственно имъ самимъ, а Князь Куракинъ, попавши ко Двору въ вельможи, скоро позабылъ меня, прекра- тилась наша переписка, остылъ жаръ его пріязни, и преврати- лось сердце его въ ужаснѣйшую льдину. Такъ-то рвутся связи на- ши житейскія, когда не что шюс, какъ подлая корысть, бываетъ имъ причиной. Впрочемъ, мнѣ всегда пріятно будетъ вспомнить время моего знакомства съ Княземъ. Онъ такъ выученъ былъ твердо придвориому тону, что, не любя мепя ни ма.ю, умѣлъ ка- заться исіірениѣйшимъ мнѣ другомъ. Мы часто угощали его у еебя^ и угощались у него превосходно. Чего не происходило въ честь иашу въ номѣстьяхт» «Павловскомъ иНадежинѣ?» Мы ему