b000000438

328 КАПИЩЬ МОЕГО СЕРДЦА, кричалъ: «Все знаю, все знаю! Жаль, что похвастались не въ часъ, » Эта поѣздка едва мнѣ не сдѣлалась пагубной, по тому что я, услы- шавъ такую ужасную вѣсть отъ Таваста, хотѣлъ доказывать ему, что это быть не можетъ, вошелъ въ горячій споръ, и естьли бъ онъ не былъ благоразумнѣе и разсудительнѣе меня, то можетъ быть мы бы тутъ же, въ виду нашихъ трубачей мирныхъ, открыди между собой поединокъ. Тавастъ только пожалѣлъ о ФанФарон- ствѣ моего Генерала, и принялъ участіе искренее въ моемъ заиѣ- шательствѣ, которое долго, однако же, меня не возбуждало снова ѣхать въ Шведской лагерь. По замиреніи я уже нигдѣ не видалъ Таваста въ ПІведскомъ войскѣ при Кородѣ, и чаятельно мы ни- когда другъ друга не встрѣтимъ. И 3 Р А И Л Ь, 28. Архимандритъ Нижеломовской, а потомъ Макарьевской, гдѣ онъ недавно скончался: онт. родомъ былъ изъ Дворянъ, по Фамиліи Даниловъ, сынъ Секретаря Пензенской Казениой Пала- іы, записанъ былъ въ гвардію, вышелъ армейскимъ Офицеромъ въ отставку и, молодъ еще, пошелъ въ монахи. Онъ имѣлъ рѣд- кой талантъ нравиться набожнымъ барынямъ, отличая тѣхъ изъ нихъ, которыя были помоложе и съ состояніемъ, и та.іантъ сей, кажется, воздѣлывалъ тщательно; многими пожертвОваніями, кои дѣлались ему, въ честь его смиренію, онъ украшалъ тѣ обители, коими проходилъ до Архимандричьей митры; пахлобуча ее, скоро ( получилъ и орденъ Св. Анны 2-й степени, былъ духовникомъ зна- менитаго вельможи, Князя Куракина, и его предстательствомъ поставденъ на виду Синода. Вотъ что такое былъ Израиль! Я съ нимъ сошелся знакомствомъ въ Пензѣ, когда онъ былъ еще про- стымъ монахомъ въ глухой пустыиѣ: будучи Вице-Губернаторомъ, я имѣлъ случай быть ему полезнымъ, и по тому мы, сдѣлавшись тамъ пріятелями, остались таковыми до послѣдоихъ дией его жиз- ни. Естьли бъ я говорилъ не о монахѣ, то много бы привелъ се- бѣ на память пріятныхъ вечеровъ, лакомыхъ обѣдовъ и занима- тельныхъ посидѣдокъ, которыя раздѣлялъ я съ нимъ тамъ и сямъ въ Пензенской Губериіи, гдѣ онъ, между прочпмъ, постригалъ Новикову прекрасиую въ монахини, a я въ тотъ же день сочи- нялт. лирическую пѣснь въ память ея самоотверженію; но какъ Израиль уже умеръ, то древняя пословица: «De mortuis aut bene, aul nihil,» заставляетъ меня съ умиленіемъ пожелать ему вѣчнаго блаженства. Миръ его праху!