b000000438

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА. 13 умеръ въ Россіи, и схороненъ въ Петербургѣ, но мнѣ даже не удалось и на гробѣ его быть. Т 0 Л С Т 0 Й. О .ИІІіі 15. Федоръ Матвѣевичъ, родственникъ мой по батгогакѣ и нѣсколько времени близкой къ Екатеринѣ царедворецъ. Во всю жизнь мою я не находилъ людей нріятнѣйгааго ума, какъ Ржев- ской (см. лит. Р.) и этотъ Толсток. Онъ имѣлъ остроту необыкно- веиную. О душѣ его разсуждать не могу. Кто знаетъ человѣка, токмо духъ, живущіи въ немъ? Но объ умѣ судить можпо. Онъ весь наружи, на языкѣ, во взорѣ, въ постункахъ. Толстой былѣ милъ, забавенъ, и когда говаривалъ, нэдобно было его по неводѣ слушать; я не испыталъ отъ него ни худа, ни добра, но столь- ко плѣнялся его бесѣдой, что и до сихъ поръ живо его помню, и, сколько ни встрѣчэта умницъ въ обществѣ, все Ржевскаго и Толстого не сыщу. Матвѣй Федоровичъ Толстой, сынъ его и мнѣ внучатной братъ, оі объ этомъ я также помню, но отзываться не могу съ по- хвалой. Онъ былъ далекъ отъ отца своего во всемъ, а паче въумѣ. Мы съ нимъ были въ молодости хорошіе пріятели. Онъ женился на Кутузовой, но ней произошелъ въ чины, и попадъ въ Сена- торы. До самаго нашествія непріятеля въ Москву мы были между собой хорошо и пріягельски знакомы. Всесожженіе Москвы насъ поссорило. По счастью, мы съ тѣхъ поръ не видались, и онъ въ Петербургѣ скоро потомъ умеръ. Разскажу его поступокъ со мной безъ всякаго заключенія, и пусть судяі ь, имѣлъ ли я право от- вергнуть его пріязнь, и дэже разорвать всякое съ нимъ знакомст- во. Какъ угрожалась Москва неминуемымъ своимъ рокомъ, Тол- стой и я, мы жили въ ней и видались почти всякой день. Арміей командовадъ еще Барклай, и Толстой, струся прежде многихъ, уже продавалъ серебро свое за полъ цѣны и собирался оставить Москву. Перемѣнились обстоятельства въ арміи Главнокоманду- ющимъ иадъ войскомъ наимепованъ тесть его, Кутузовъ, и Тол- стой зачалъ тотчасъ ФанФаронить, объявилъ мнѣ, что тесть его вѣрно не выдас"»ь столицы, и что онъ изъ города никуда не выѣдетъ, да й мнѣ совѣтывадъ то же сдѣлать. Я положился на его увѣренія, и не предпринималъ ничего, какъ вдругъ Толстой, не сказавъ намъ ни слова, потихоньку выѣхалъ изъ Москвы и, ■ такъ сказать, выдалъ меня живьемъ слѣпому случаю. По счастью, 3