b000000438

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦЭ. 275 Иавлѣ Петровичѣ, я былъ домашнимъ нъ его семеиствѣ. He про- ходило дня, чтобъ я и.іи не отобѣдалъ, или вечера не провелъ въ его домѣ, и такъ приглядѣлись къ лицу моему, что меня не почитали за чужаго; по милости его я получшгь право ѣздить на баіы Великаго Князя безъ очереди полковоё: онъ мнѣ вы- просилъ сіе отличіс отъ прочихъ Офицеровть, изъ коихъ обыкио- веино наряжали по два съ полку на балы къ Его Высочеству. Сей первой шагъ ознакомилъ йеня съ его дворомъ и повѳлъ да- лѣе. У ГраФа Пушкина заняты были тѣ 4- тыс, кои Госу- дарь пожаловалъ женѣ моей въ приданое. На свадьбѣ моей онъ былъ отцемъ моимъ посаженымъ, и привозилъ меня изъ церк- ви обвѣнчаинаго во дворецъ. Ро все время моей Петербургской жизни, я пользовался особеиной милостью и ГраФа и ГраФини. Сія послѣдияя удостоивала меня чести быть участникомъ во всѣхъ приватпыхъ бесѣдахъ и играхъ ея семейства. Графу однажды вздумалось дать ей спектакль: дѣло это поручено было мнѣ, оно приготов лялось къ имянинамъ ГраФини, 28 Октября. Я сочинилъ оперегку Францз г зскую по числу доыашнихъ актеровъ. Ни кого не было на сценѣ сторониихъ, все были Князья Долгорукіе, a изъ женщинъ дочь ГраФини, и жившія ьъ ея домѣ ГраФини Голо- вина и Бсзобразова. Оперу очень удачно разыграли, она по- нравилась хозяевамъ и зрителямъ, а вотъ что всего страииѣе и всегда меня удивляетъ, какъ ни вспомню о томъ вечерѣ. Я знадъ, что изъ учтивости послѣ оперы вызовутъ автора, да я же и самъ игралъ и на сей случай приготовился сказать краткое привѣт- ствіе ГраФинѣ. Дѣйствите.іыю, едва сталъ опускаться завѣсъ, какъ подпяли его онять и закричали: автора; я вышелъ, и подойдя къ зрителямъ, произнесъ довольно твердымъ голосомъ: Madame. ГраФиня встала, компанія вся также; я такъ оробѣлъ отъ этого обгцаго движенія человѣкъ ста зрителей, что не могъ ничего вы- говорить, и принужденъ былъ подать письменно привѣтствіе мое ГраФИиѣ. Вотъ какая разница между тѣмъ, чтобъ говорить съ те- атра имянно кому нибудь, или играть па театрѣ для многихъ ли- це чужое: тутъ помогаеп. обольщеніѳ, тамъ оно пропадаетъ, и человѣкъ цѣнится пе по роли своей, a no качеству и достоинству собственному. Такъ, по крайней мѣрѣ, мнѣ кажегся, и опытъ мой обратился въ пользу моѳго заключенія. Подобно всѣмъ времен- нымъ отношеніямъ, основаинымъ по большой части на минутной выгодѣ или удовольствіи, и ото скоро исчезло. Выѣздъ мой изъ Петербурга охолодидъ многихъ ко мнѣ, а меня ко многимъ, и я,