b000000438

106 КЛОИЩЁ МОЕГО СЖРДЦА. іцество шіѣ нужнѣе было, чѣмъ когда ни будь, всякой вечеръ иріЬкжала ко мнѣ сидѣть, и бесѣдой своеи, весьдіа' аріяхцоіі, раз- сѣявада мрачыыя ыысли, коиыи я былъ до краішосіи разсгроенъ въ духѣ. Мало, конечно, дюдсй, сиособныхъ сдѣлать изъ чи стаго побужденія благородиаго свойства подобиое пожертвоиа- ніе; память тѣхъ днеіі привязала меая къ ней иа всегда: я ее видалъ и послѣ, въ Петербургѣ, въ Москвѣ, и въ разныхъ по- доженіяхъ, то счастливу, то злополучну, всегда припималъ вг. ней участіе искреннее, и пользовался полной ея ко мнѣ довііреа ностью. Несчастная! Она имѣла одного сына, взростила его, ли- шилась его, не могла жить для ыужа, которой ея не стоилъ, и потеряла совершенно разсудокъ. хи лков ъ. }!.'/ «re on ,<П[<!и 4'Г 20. Князь Михайла Петровичъ. Дѣтина не мудрой, но мнѣ памятной по одной смѣшной проказѣ, въ которой дѣйствующими лицами были мы только двое. Онъ служилъ въ Семеновско,мъ полку Сержантомъ, a я Адъютантомъ, часто видались, и онъ ме- ня крайне полюбилъ. Когда бывало соскучится, никого нѣтъ, Хилковъ всегда готовъ рзздѣлять со мной несносную минуту. Вздумалось мнѣ однажды, въ день моего рожденія, 7-го Анрѣля, съѣздить обѣдать одному за городъ, на ПетергоФСкую дорогу, какъ можно далѣе. Я предложилъ ему раздѣлить со мной бесѣду, онъ согласился, и я ему сказалъ: «Станемъ, Хилковъ, въ этогъ день жить для себя!» Наступилъ сказанной день, мы поѣхали въ ко- ляскѣ. Что далѣе мы подавались въ дорогу, тѣмъ была она хуже и ненриступнѣе: не забудьте, что въ начадѣ Анрѣля около Пй- тера вездѣ еще лежагь снѣжныя горы. Огьѣхавши верстъ пят- надцать, мы стали ни туда ни сюда: ни впередъ нельзя было дви- нуться, ни назадъ подать коляски; ибо она врылась въ снѣжную глыбу по ступицу, а вытащить некому: за нами одинъ слуга. И такъ мы рѣшились шестиовагь домой пѣшкомъ, передрогли какъ собаки, устали какъ Фелдьегерь, воротившійея изъ Сибири, и кое какъ допнали къ себѣ домой около вечера, не ѣвши, не пивши. Дома обѣда не готовили. Пока послали въ лавочку, пока намъ чтогто состряпали, мы очень непріятно другъ на Друга посма- тривали, Когда наѣлись, напились, отдохнули и согрѣлись, начали мы надъ собой хохотать, какъ безумные. Хилковъ вмѣнялъ себѣ въ героической подвигъ пріязни, что онъ вытернѣлъ .такое изне-