b000000341

— 44 — 16 — 50 лѣтъ. Старше и моложе работаютъ уже рѣдко: до 16 лѣтъ — 4,7 0 /о всѣхъ рабочихъ, старше 50 лѣтъ — 17,7 0 /о. Крестьяне не за- медлили бы заставлять работать и мальчиковъ съ 10 лѣтъ, если бы они только справились съ дѣломъ, но условія работы таковы, что раньше 14 лѣтъ, иногда только 13-ти. нельзя и думать начинать. Къ 50-ти годамъ сундучникъ уяіе изнашивается и, если и работаетъ, то вырабатываетъ уже далеко меньше, чѣмъ раньше. Одинъ, напр., кустарь 52-хъ лѣтъ, а уже „только слава, что работникъ— кашель, удушье ; '. Другой, еще молодой, работаетъ уже плохо, такъ какъ весь расклеился: „началъ работать съ 8 лѣтъ, отъ этого,— -говоритъ оігь, — должно быть и нездоровъ". Третій — 57 лѣтъ уже 5 лѣтъ какъ бросилъ работу — силъ нѣтъ, тяжело. Теперь столярничаетъ, дѣлаетъ столы и пр. Впро- чемъ, справедливость требуетъ сказать, что, хотя сами сундучники и сильно жалуются на тяжесть своей работы, въ пожиломъ возрастѣ среди нихъ все таки больше, чѣмъ среди многихъ отхожихъ промыш- ленниковъ. Такъ, среди сундучниковъ въ возрастѣ отъ 51 — 59 лѣтъ работаютъ 10 0 /о всѣхъ рабочихъ, среди же фабричныхъ (по 3-мъ уѣз- дамъ) только 2,з 0 /о, среди шіотниковъ Покровскаго уѣзда — 7,7 0 /о. Все- таки кустарный промыселъ дольше удерживаетъ у себя работника, чѣмъ отхожій, гдѣ фабрикантъ или подрядчикъ не станетъ держать малосильнаго рабочаго. Жизнь сундучниковъ ороходитъ при сравнительно благопріятной обстановкѣ. Болѣе половины ,.вязалъ" (51,7 0 /о) работаютъ въ особомъ помѣщеніи внизу жилой избы. „Обойіцики" почти всѣ работаютъ въ хозяйской мастерской (94,5 0 /о). Тутъ обстановка, насколько пришлось замѣтить при изслѣдованіи промысла, также довольно удовлетворитель- ная. Одно только плохо — имъ болыпею частыо приходится спать въ той же мастерской: „на „грядкахъ" иротнвъ окошка постелятъ лгерди и спятъ". Полъ грязный, не моется пикогда, „что самъ наблюдешь, то и есть; почистишь вѣникомъ — вотъ и все". Уменьшеніе заработка, быть можетъ, скажется черезъ нѣсколько лѣтъ и въ томъ, что исчезнутъ особыя помѣщенія у „вязалъ", какъ исчезаютъ тенерь свѣтелки у домашнихъ ткачей. Дефекты въ пита- ніи видятся и теперь уже значительные. Пшеничный хлѣбъ начинаетъ понемногу исчезать. Тѣ „обойіцики", что приходятъ въ мастерскую изъ другихъ деревень и ночуютъ тутъ же, питаются крайне скудно. Завтракъ, обѣдъ состоятъ всего изъ похлебки съ картошкой, а то и просто прихлѣбываютъ только водой при хлѣбѣ или пирогѣ. Кашу готовить не приходится, такъ какъ этого дѣлать некогда. Хлѣбъ и картошку каждый носитъ съ собою на цѣлую недѣлю, готовятъ по- хлебку сами, тутъ же на шесткѣ. Чай пьютъ не всѣ, изъ 10 рабочихъ найдется такихъ не больше 3-хъ. Кустари сами жалуются на недо- статокъ во всемъ: „когда который и выпьетъ съ горя -того не хва- таетъ, другого не хватаетъ". ; .