b000000277

— 48 — томъ земледѣлія относительно возможнаго съ его стороиы матеріаль- наго содѣйствія въ этомъ дѣлѣ, а затѣмъ виесло бы свои заключенія на разсмотрѣніе экономическаго совѣта въ будущемъ году. 38. 0 юридической помощи насѳленію. Судогодское^з^ИИ^соорміе разсматртало докладъ управы слѣ- дующаго содеріканія. „Никто не моліетъ отговариваться невѣдѣніемъ за- кона С1 . Эта основная формула русской юридической жизни введена была впервые Петромъ Великимъ въ русское законодательство и съ тѣхъ иоръ свято хранится наукой и практикой. Но въ виду того, что эта формула осталась неизмѣнной въ теченіе двухъ столѣтій, коихъ картина соціальной русской жизни совершенно измѣнилась, эта формула теперь оказалась не по силамъ не только неграмотиому крестьянину, но и каждому рус- скому подданному. Теперь, когда законы Русскаго государства со всѣми разъясненіями и циркулярами мииистерствъ могутъ составить цѣлую библіотеку, когда съ трудомъ найдется человѣкъ, который хотя бы поверхностно зналъ эти законы со всѣми указами, разъясненіями и добавленіями, теперь эта презумпція — будто каждый гражданинъ знаетъ всѣ законы — составляетъ самуіо смѣшную изъ всѣхъ фикцій и самую вопііощую несправедливость. Особенно запутано законодательство о крестьянахъ. Благодаря этому въ глазахъ крестьянииа нѣтъ беззаконности и законности, a есть только желаніе со стороны судьи номочь или не помочь ему. Крестьянинъ, по мнѣнію земскаго начальника, извѣстнаго писа- теля Новикова, не вѣритъ въ законъ; для него законъ есть приказа- ніе начальника, мужикъ боится закона, потому что онъ всегда падалъ на него бѣдой, внезапно, какъ снѣгъ на голову. Эта то ненормальность представленія о своемъ правѣ въ сообра- лсеніяхъ крестьянииа вызываетъ необходимость разъяснить ему, что и у насъ при нормальныхъ условіяхъ можно требовать строгаго соблю- денія закона и возстановленія нарушенныхъ кѣмъ либо правъ. Въ своей статьѣ „Деревенская консультадія" Соколовскій пишетъ: „ребяческая, поистинѣ горемычная безпомощность деревни нигдѣ не выражается съ такою силой тамъ, гдѣ рѣчь идетъ на счетъ ея пра- вовъ и дѣловъ; самый умный, обстоятельный крестьянинъ, съ кото- рымъ въ дѣлахъ обыдешщхъ пріятно побесѣдовать, попавъ въ скром- нѣйшую правовую передрягу, становится неузнаваемымъ, путается и теряется въ простѣйшихъ положеніяхъ; разсказъ его утрачиваетъ обыч- ную бойкость, сметку, связность; онъ не находитъ словъ и оборотовъ для передачи ни того, что говоритъ за него, ни того, что противъ. Бы видите человѣка, очутившагося въ безиросвѣтномъ темномъ лѣсу, гдѣ для заблудившагося нѣтъ ни тропинки, ни выхода: какъ ни бейся,