b000000237

27 ярмарки явился въ Шую. Переиолохъ вышелъ страшный — ето успѣлъ, затворился въ домъ, кто заперся въ лавочкѣ, улицы опустѣли и по нимъ расхаживала на просторѣ толпа подъ предводительствомъ ЧерЕашенинова, вооруженная самымъ разнокалибернымъ оружіемъ, начиная съ ко^а и кончая са- блей, которой грозно размахивалъ самъ Черкашениновъ, сидя на конѣ во главѣ своей шайки и грозясь разнести весь го- родъ. Толпа бушевала два дня, наконецъ это ей надоѣло и она убралась восвояси. Выдержавши двухдневное осадное по- ложеніе, Шуяне подали енязю Черкасскому просьбу о томъ, чтобы онъ смиловался надъ ними, наказалъ бы своего чело- вѣка за безчинство и заступился за нихъ *). Кому бы могла придти въ голову таісая грандіозная мысль, выдержать въ осадѣ цѣлый городъ съ порядочнымъ уже и въ то время на- селеніемъ, да еще во время ярмарки, когда множество при- шлаго люда, — кому какъ не тѣмъ, которые, собравшись въ болыпомъ количествѣ, овладѣвали цѣлымп областями, исклю- чительно слѣдуя поговоркѣ: „храбрость города беретъ". Такъ и хочется сказать, что это эпизодъ изъ цѣлой серіи разска- зовъ объ удальствѣ Новгородской вольницы. И надо пола- гать, что это не первый случай, что Черкашениновъ былъ уже извѣстенъ за отчаяенаго человѣка, потому что вся масса народа, собравшагося на ярмарку, не оказала ему никакого отпора, а поскорѣе заперлась и высидѣла взаперти два дня. Это фактъ, выставляющій Ивановцевъ со стороны „роз- бойной" и показывагощій, что они ѣздили по ярмаркамъ; и другой, сохранившійся отъ 1666 года, представляетъ намъ Ивановцевъ торговцами, отбивающими у с другихъ торговлю. Въ 1666 году тому же князю Я. К. Черкасскому подана была управляющаго Ялагина въ отвѣтъ на грамоту кпязя о переемныхъ пошлинныхъ деньгахъ, вытребованныхъ тѣми же Шуянамн за то, что Ивановцы „по часту въ Шую съ *) В, А. Борисоиъ. Описаніе г. Шуи и окрестностеи.