b000000237

123 усадебішя земли, шісанныя отъ крестьяшша кресті.янину и свидѣтелвствуемыя вотчиннымъ правленіемъ со взысканіемъ въ доходъ поиѣщика поіплиняьіхъ денегъ, въ теченіи болѣе ста лѣтъ, доказываютъ ясно, что полпоправный вотчинникъ во время существованія крѣпостпаго права допустилъ въ пре- дѣлахъ своего имѣнія не только право собственности крестьянъ на пріобрѣтенішя ими усадебныя земли съ ностройками и безъ построегеъ, но и на цѣлыя вотчипы, населенныя крѣпостными ліодыш. Нынѣ же, когда наступила минута укрѣпить земліо въ собственность пріобрѣтателей формальньшъ порядкомъ, помѣщикъ говоритъ, что поступныя письма даютъ одно лишь право пользованія для временно-обязанныхъ крестьянъ, а для крестьяпъ, отпущенныхъ на волю въ прежнее время, не даютъ ни права со-бственности, ни права пользованія." По силѣ крѣпостнаго права трудно что-нибудь возразить противъ этого. Но послупіаемъ, что говорится въ запискѣ: „Крестьянинъ, по прежде дѣйствовавшимъ законамъ, самъ былъ собствен- носіъіо помѣщиіса и въ то же время самъ имѣлъ такую же собственность; онъ владѣлъ землями и людьми и не пользо- вался лишь полными гражданскими правами, которыя на этотъ разъ замѣнялись именемъ помѣщика. Чѣмъ объяснить такое явленіе въ жизни фябричнаго села Иванова? Оно объ- ясняется съ одной стороны неограниченностыо крѣпостнаго права дававпіаго помѣщику полную возможность установлять въ своемъ имѣніи тотъ нли другой своеобразный порядокъ дѣлъ, по собственному его произволу, а съ другой стороны дѣйствіемъ капиталовъ, которые сосредоточились въ рукахъ промыптлениыхъ крестьянъ и создали для нихъ особое поло- женіе, далеко превзошедпіее общій уровень крѣпостнаго ихъ состоянія. Пріобрѣтая право собственности на недвижимыя имущества въ формѣ, доступной крѣпостному человѣку и установленной волею полноправнаго вотчинника, крестьянинъ прежде или послѣ дѣлался обладателемъ капитала, нажитаго