— 559 — Подхалюзинъ. Десять копеечекъ, извольте, дамъ-съ. Больжовъ. А пятнадцать-то гдѣ же я возьму? He изъ рогожи жъ мнѣ ихъ шить. Подхалюзинъ. Я, тятенька-съ, не могу-съ! Видитъ Б.огъ, не могу-съ. Вольшовъ. Что ты, Лазарь, что ты! Да куда жъ ты деньги-то дѣлъ? Подхалюзинъ. Да вй извольте разсудить: я вотъ торговлей завожусь, домишко отдѣлалъ. Да выкушайте чего-нибудь, тятенька! Вотъ хотя мадерцы, что ли-съ! МаменькаІ попотчуйте тятеньку. Аграфена Кондратьевна. Кушай, батюшка, Самсонъ Оилычъі Душай! Я тебѣ, батюшка, пуншикъ налью! Больжовъ. Выручайте, дѣтушки, выручайте! Подхалюзинъ. Вотъ вы, тятенька, изволите говорить, куда я деньги дѣлъ? —Какъ же-съ? Разсудите сами-съ: торговать \ начинаемъ, извѣстное дѣло, безъ капитала нельзя^съ, взяться нечѣмъ; вотъ домикъ купилъ, заведеньиде всякое домашнее завели, лошадокъ, то, другое. Сами изволите разсудить! Объ дѣтяхъ подумать надо. Л и п о ч к а. Что жъ, тятенька, нельзя же намъ самимъ ни при чемъ остатьея. Вѣдь мы не мѣщане какіе-нибудь. Подхалюзинъ. Вы, тятенька, извольте разсудить: нынче безъ капитала нельзя-съ, безъ капиталуто не много наторгуешь. Л и п о ч к а. Я у васъ, тятенька, до двадцати дѣтъ жила —свѣту не видала. Что же мнѣ прикажете отдать вамъ деньги, а самой опять въ ситдевыхъ платьяхъ ходить? Б ольшовъ. Что вы? Опомнитесь! Вѣдь я у васъ не милоетыню нрошу, а свое ate добро. Люди ли вы? Лазарь, да ты всномни-ка, вѣдь я тебѣ все отдалъ, все дочиета; вотъ что себѣ оставилъ, видишь! Вѣдь я тебя мальчишкой въ домъ взялъ, безчувственный человѣкъ! Поилъ, кормилъ вмѣето отца родного, въ люди вывелъ. А видѣдъ ди я отъ тебя благодарность какую? Видѣлъ ли? Вепомни то, Лазарь, скодько разъ я замѣчадъ, что ты на руку нечистъ. Что жъ? Я вѣдь не ирогнадъ, не ославидъ на весь городъ! Я тебя сдѣлалъ главнымъ приказчикомъ, тебѣ я все свое состояніе отдалъ, да тебѣ же, Лазарь, я отдалъ и дочь-то своими руками. А ты, не случись со мною этого попущенія,. ты бы на нее и глядѣть-то не смѣлъ. Подхалюзинъ. Помилуйте, тятенька, я все это очень хорожо чувствую-съ! Больжовъ. Чувствуежь ты! Ты бы должонъ все отдать, какъ я, въ одной рубажкѣ остатьея, только бы своего благодѣтеля выручить. Да не прожу я этого, ненадо мнѣ; ты заплати за меня только, что теперь слѣдуетъ. Подхалюзинъ. Отчего бы не заплатить-съ, да просятъ цѣну, которую совсѣмъ несообразную. Больжовъ. Да развѣ я прожу? Я изъ-за каждой вашей копейки просилъ, просидъ, въ ноги кланялся, да что же мнѣ дѣлать, когда не хотятъ уступить ничего? Л и п о чк а. Мы, тятенька, сказадн вамъ, что больже десяти копеекъ дать не можемъ. Больжовъ. Ужь ты скажи, дочка: ступай, молъ, ты, старый, въ яму! Да, въ яму! Въ острогъ его, стараго дурака! И за дѣло: не гонись за ^бодьшимъ, будь доволенъ тѣмъ, что есть. А за большимъ погонижься, и иослѣднее отнимутъ, оберутъ тебя дочиета, и придется тебѣ бѣжать на Каменный мостъ, да броситься въ Москву-рѣку. Да и оттедова тебя за языкъ вытянутъ, да въ острогъ носадятъ. {Всѣ молчатз. Большовз пьетз). А вы подумайте, каково мнѣ теперь въ яму-то иттй! Что жъ мвѣ зажмуриться, что ли? Мнѣ Ильинка-то теперь за сто верстъ покажется. Вы подумайте только, каково по Ильинкѣ-то итти? Это все равно, что грѣпшую душу дьяволн, прости Господи, по мытарствамъ тащатъ. А тамъ мимо Иверской: какъ мнѣ заглянуть-то на Нее,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4