— 543 ОКАЛОЗУБЪ. По моему сужденыо, ІІожаръ способствовалъ еймного къ украшенью. Фамусовъ. He поминайте намъ! узйъ маю ли кряхтятъ! Съ тѣхъ поръ дороги, тротуары, Дома и все на новый ладъ. Ча ц кі й. Дома новы, но предразсудки стары. Порадуйтесь: не истребятъ Ни годы ихъ, ни моды, нипожары. Фамусовъ (Чащому). Эй, завяжи на намять узелокъ! Просилъ я помолчать—не велика услуга. (Скалозубу). Позвольте, батюшка, вотъ-съЧацкаго, мнѣ ДРуга, Андрея Ильича покойнаго сынокъ; Не служитъ, то-есть въ томъ онъ пользы не находитъ; Но захоти, такъ былъ бы дѣловой. Жаль, очень жаль; онъ малый съ головой, И славно пншетъ, переводитъ. Нельзя не пожалѣть, что съ этакимъ умомъ... Чацкій. Нельзя ли пожалѣть о коыъ-нибудь другомъ? И похвалы мнѣ ваши досаждаютъ. Фамусовъ. Не я одинъ, —всѣ такъ же осуждаютъ. Чацкій. А судьи кто? За древностію лѣтъ Жъ свободной жизни ихъ вражда непримирима; €ужденья черпаютъ изъ забытыхъ газетъ Нременъ ОчаковСкихъ и покоренья Крыма; Всегда готовые къ журьбѣ, Ноютъ все пѣснь одну и ту же, Не замѣчая о себѣ, Что старѣе, то хуже. Гдѣ, укажите намъ, отечества отцы, Которыхъ мы должны принятьза образцы? Не эти ли, грабительствомъ богаты, Защиту отъ суда въ друзьяхъ нашли, въ родствѣ, Беликолѣпныя соорудя палаты, Гдѣ разливаются въ пирахъ и мотовствѣ, И гдѣ не воскресятъ кліэнты-иностранцы Прошедшаго житья подлѣйшія черты! Да и кому въ Москвѣ не зажимали рты Обѣды, ужины и танцы? Не тотъ ли вы, къ кому меня, еще съ пеленъ, Для замысловъ какихъ-то непонятныхъ Дитей возили на поклонъ? Тотъ Несторъ негодяевъ знатныхъ, Толпою окруженяый слугъ? Усердствуя, они, въ часы вияа и драки, И жизнь и честь его не разъ спасали: вдругъ На нихъ онъ вымѣнялъ борзыя три собаки! Или—вотъ тотъ еще, который, для затѣй, На крѣпостной балетъ согналъ на многихъ фурахъ Отъ матерей, отцовъотторженныхъдѣтей? Самъ, погруженъ [умомъ въ зефирахъ и амурахъ, Заставилъ и Москву дивиться ихъ красѣ; Но кредиторовъ тѣмъ не согласилъ къ отсрочкѣг Амуры и зефиры всѣ Распроданы поодиночкѣ! Вотъ тѣ, которые дожили до сѣдинъ! Вотъ уважать кого должны мы на безлюдьв! Вотъ наши строгіе цѣнители и судьи!.. Теперь пускай изъ насъ одинъ, Изъ иолодыхъ людей, найдется врагъ исканій, Не требуя ни мѣстъ, ни иовышенья въ чинъ, Въ науки онъ вперитъ умъ, алчущій позяаній, Или въ душѣ его самъ Богъ возбудитъ жаръ Еъ искусствамъ творческимъ, высокимъ и прекраснымъ,— Онитотчасъ:«разбой!понгаръ!» И прослывешь у нихъ мечтателемъопаснымъ. Мундиръ! одинъ мундиръ!. . Онъ, въ прежнемъ ихъ быту, Когда-то укрывалъ—расшитый и красивый— Ихъ слабодушіе, разсудка нищету... И намъ за ними въ путь счастлпвый! I
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4