— -85 - згороля Снгнзмунда и просить его благоскдоннаго согласія на оное; 3) будущей супругѣ нашей устуяить двавеликія государства, Новгородъ и Псковъ, со всѣми уѣздами и пригородами, съ людьми думными, дворянами, дѣтьми боярскими и съ духовеяствомъ такъ, чтобы она могла оудить и рядить вънихъ еамовластно, опредѣлять намѣстниковъ, раздавать вотчины и помѣстья своимъ людямъ служивымъ, заводитьшколы, строитьмонастырии церкви латинской вѣры, свободно исповѣдуя сію вѣру, которую и мы сами приняли, €ъ твердымъ намѣреніемъ ввеети оную во всемъ государствѣ московскомъ. Еслижѳ— отъ чего Боже сохранн—Россія воспротивится нашимъ мыслямъ, и мы не исполнимъ своего обязательства въ теченіе года, j то панна Марина вольна развестися со і мною вгли взять терпѣніе еще на годъ», й проч. Сего не довольно: въ восторгѣ благодарности, Лжедимитрій другою грамотою (нисанною 12 іюня 1604) отдалъ Мнишку въ наслѣдственное владѣніе кня- [ жества Смоленское и Сѣверское, кромѣ нѣкоторыхъ уѣздовъ, назначенныхъ имъ въ даръ королю Сигизмунду и реепубликѣ, въ залогъ вѣчнаго, ненарушимаго м"ира иіежду ею и Московскою державою... Такъ бѣглый діаконъ, чудесное орудіе гнѣва небеенаго, подъ именемъ царя россійскаго готовился предать Россію, съея величіемъ и православіемъ, въ добычу іезуитамъ и ляхамъ! Но способы его еще неотвѣтствовалп важности замысла. Ополчалась въ самомъ дѣлѣ не рать, a сволочь на Россію; весьма немногіе знатные дворяне, въ угодность королю, мало уважаемому, или нрельщаясь мыслію храбровать за изгнанника царевича, явились въ Самборѣ и Львовѣ; стремились туда бродяги, голодные и подуяагіе, требуя оружія не для нобѣды, но для грабежа или жалованья, которое щедро выдавалъ Мни- ] шекъ въ надеждѣ на будущее: на богатое вѣно Марияы и доходы Смоленскаго княжества. Разстрига и друзья его чувствовали нужду въ иныхъ, лучшихъ сподвижникахъи должны были, естественно,искать дхъ въ самойРоссіи. Достойно замѣчанія, что нѣкоторые изъмосковскихъ бѣглецовъ, дѣтей боярскихъ, исполненныхъненависти къ Годунову, укрываясь тогда въ Литвѣ, нехотѣли быть участникамисего предпріятія, ибо видѣли обманъ и гнушались злодѣйствомъ: пишутъ, что одинъ изъ нихъ, Яковъ Пыхачевъ, даже всенародно и передъ лицомъ короля, свидѣтельствовадъ о семъ грубомъ обманѣ, вмѣстѣ съ товарищемъразстригинымъ, инокомъВарлаамомъ. встревоженнымъ совѣстію; что имъ не вѣрили и прислали обоихъ скованныхъ къ воеводѣ Мнишку въ Самборъ, гдѣ Варлааиа заключили въ темницу, а Пыхачева, обвиняемаго вънамѣреніи умертвить Лжедимитрія, казнили. Другіе бѣглецы, менѣе совѣстные, дворянинъ Иванъ Борошинъ съ десятью или пятнадцатью клевретами, пали къ ногамъ мнимагоцаревичаи составили его первую дружину русскую: скоро нашлася гораздо сильнѣйшая. Зная свойство мятежныхъ доискихъ казаковъ; зная, что они не любили Годунова, казнившаго мношхъ изънихъ заразбои, Лжедимитрій послалъ на Донъ литвина Свирскаго съ грамотою; писалъ, что онъ сынъ перваго царя бѣлаго, коему сіи вольные христіанскіе витязи присягнули въ вѣриости; звалъ ихъ на дѣло славиое: -свергнуть раба и злодѣя сънрестолаІоаннова. Два атамана, Андрей Корела и Михайло Нѣжаковъ, спѣшили вндѣть Лжедамитрія; видѣли его честимаго Сигизмундомъ, вельможными ианами, и возвратились къ товарищамъ съ удостовѣреніемъ, что ихъ зоветъистинный царевичъ. Удальцы донскіе сѣли наконей, чтобы нрисоединиться къ толиамъ самозванца. Меасду тѣмъ усердный слуга его, нанъ Михайло Ратомскій, остерскій староста, волновалъ напіу Украйнучрезъ своихъ лазутчиковъ и двухъ монаховъ русскихъ, вѣроятно Мисаила и Леонида, изъ коихъ послѣдній, снявъ насебя имя Григорія Отрепьева, могъ свидѣтельствовать, что оно не принадлежитъ самозванцу. Въ городахъ, въ селахъ и на дорогахъ подкидывали грамоты отъ Лжедимитрія къ россіянамъ, съ вѣстію, что онъ ясивъ и скоро къ нимъ будетъ. Народъ изумлялся, не зная, вѣрить тому или не вѣрить; a бродяги, негодяи, разбойники, издавна гнѣздясь въ землѣ Сѣверской, обрадовались: настуаало ихъ время. Кто бѣжалъ въ Галицію къ самозванцу, кто въ "Кіевъ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4