— 84 — рекся отъ нашей церкви и, какъ новый ревностный сынъ западной, принялъ тѣло Христово съ миропомазаніемъ отъ римскаго нунція. Такъ сказано въ письмахъ іезуитскаго общества, которое славило будущія великія добродѣтели мнимаго Димитрія, надѣясь усердіемъ его подчинить Риму всѣ неизмѣримыя страны востока!—Тогда Отрепьевъ, слѣдуя наставленіямъ нунція, собственною рукою написалъ краснорѣчивое латинское письмо къ папѣ, чтобы имѣть въ немъ искренняго покровителя—и Климентъ Till незамедлилъ удостовѣрить его въ своей готовности всиомогать ему всею духовною властію адостольскаго намѣстника. Должно отдать справѳдливость уму разстриги: предавъ себя іезуитамъ, онъ выбралъ дѣйствительнѣйшее средство одужевить ревностію безпечнагоСигизмунда, который, вопреки чести, совѣсти, народному праву и мнѣнію многихъ знатныхъ вельможъ, рѣшился быть сподвижникомъ бродяги. Славный другъ Баторіевъ, гетманъ Замойскій, былъ еще живъ: король писалъ къ нему о своемъ важномъ предпріятіи, говоря, что республяка, доставивъ Димитрію корону, будетъ располагать силами московской державы, легко обуздаетъ тур- ,ковъ, хана и шведовъ, возьметъ Эстонію и всю Ливонію, откроетъ путь для своей торговли въ Персію и въ Индію; но что сіе великое намѣреніе, требуя тайны и скорости, неможетъ быть предложеносейму, дабы Годуновъ не имѣлъ времени изготовиться къ оборонѣ. Тщетно старецъ Замойскій, нанъЖолкѣвскій, князь Острожскій и другіе вельможи благоразумные удерживали короля, несовѣтуя еиулегкомысленно вдаваться въ опасность такой воййы, особенно безъ вѣдома чиновъ государственныхъ и съ малымисилами; тщетно знаменитый панъ Збаражскій доказывалъ, что мнимый Димитрій ееть, безъ сомнѣнія, обманщикъ. Убѣжденный іезуитами, но не дерзая' самовластно нарушить дваДцатилѣтняго перемирія, заключеннаго между нимъ иБорисомъ, король велѣлъ Мнишку и Вишневецкимъ поднять знамя противъ Годунова именемъ Іоаннова сына и составить рать изъ вольницы; опредѣлилъ ей на жалованье доходы сендомирскаго воеводства; внушалъ дворянамъ, что слава и богатство ожидаютъ ихъ въ Россіи и, торжественно возложивъ съ своей груди златую цѣпь на разстригу, отпустилъ его съдвумя іезуитами взъ Кракова въГалицію, гдѣ близъ Львова и Самбора, въ нѣстностяхъ вельможи Мнишка, подъ распущенными знаменами уже толпилась шляхта и чернь, чтобы итти на Москву. Главою и первымъ ревнителемъсего подвига сдѣладся старецъ Мнишекъ, коему старость не мѣшала быть ни честолюбивымъ, ни легкомысленнымъ до безразеудности. Онъимѣдъ юную дочь-нрелестницу,. Марину, нодобно ему честолюбивую и вѣтреную: Лжедимитрій, гостя унего въСамборѣ, объявилъ себя, искренно или притворно, страстнымъ ея любовникомъ и вскружилъ ей голову именемъцаревича; а. гордый воевода съ радостію благословилъ сію взаимную склонность, въ надеждѣ видѣть Россію у ногъ своей дочери, какъ наслѣдственеую собственность его потомства. Чтобы утвердить сію дестную надежду и хитро воспользоваться еще невѣрными обстоятельствами жениха, Мнишекъ предложилъему усдовія, безъмалѣйшаго сомнѣнія принятыя разстригою, который дадъ насебя слѣдующее обязательство, писанное(25 мая 1604) собственною рукою воеводы сендомирскаго: «Мы, Димитрій Ивановичъ, Воясіею милостію Царевичъ Великой Россіи, Углицкій, Дмитровскій и проч. , Князь отъ колѣна нредковъ свошсь, и всѣхъ государствъ Московскихъ Государь и насдѣдникъ, но уставу Небесному и примѣру монарховъхристіанскихъ, избрали себѣ достойную супругу, вельможную паннуМарину, дочь ясновельможнаго пана Юрія Мнишка, коего считаемъ отцомъсвоимъ, испытавъего честность и любовь кънамъ, но отложили бракосочетаніе до нашего воцаренія: тогда-—въ чемъ кдянемся именемъСв. Троицыи прямымъ словомъцарскимъ—женюся нананнѣ Маринѣ, обязываясь: 1) выдать немедленно милліонъ влотыхъ (1,350,000 нынѣшнихъ серебряныхъ рубдей) науплатуего долговъ и на ея путешествіе до Москвы, сверхъ драгоцѣнностей, которыя нришлемъ ей изъ нашей казны московской; 2) торжественнымъ посольствомъ извѣстить осемъ дѣлѣ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4