— 82 f вымъ, a самъ скинувъ съ себя одежду монашескую, явился міряниномъ, чтобы удобнѣѳ пріобрѣсти навыки и знанія, нужные ему для ослѣпленія людей. Среди густыхъ камышей днѣпровскпхъ гнѣздились тогда шайкиудалыхъ запорожцевъ, бдительныхъ стражей и дерзкихъ грабителейлитовскаго княжества:у нихъ, какъ пишутъ, разстрига Отрепьевъ нѣскодько времени учился владѣть мечомъ и конемъ, въ шайкѣ Герасима Бвангелика, старпгины именитаго; узналъ и полюбилъ опасность; добылъ первой воинской опытности и корысти. Но скоро увидѣля пропілеца на иномътеатрѣ: въ мирнойшколѣ города волынскаго Гащи, за польскою и латинскою грамматикою: ибо мнимому царевичунадобно было дѣйстаовать нетолько оружіемъ, но и словомъ. Изъ школы онъ перешелъ въ службу къ князюАдамуВяшневецкому, который жилъ въ Врагинѣ со всею пышностію богатаго вельможн. Тутъ самозвааецъ приступилъ къ дѣлу—и если искалъ надежнаго, лучшаго пособникавъ предпріятіи равно дерзкомъ и нелѣпомъ, то не обманулся въ выборѣ: ибо Вишпевецкій, сильный нридворѣ и въ государственной думѣ многочисленными друзьями и прислужникани, соединядъ въ себѣ надменность съ уномъ слабымъ и легковѣріемъ младенца. Новый слуга знаменитаго пана велъ себя скромяо; убѣгалъ всявихъ низкяхъ забавъ, ревностяо участвовалъ только въ воинскихъ, и съ отмѣнною ловкостію. Имѣя наружность некрасивую—ростъ средній, грудь широкую, водосы рыжеватыз, лицо круглое, бѣлое, по совсѣмъ непривлекательное, глаза голубые безъ огпя, взоръ тусклый, носъ широкій, бородавку подъ правыиъ глазомъ, также на лбу, и одну руку короче другой, Отрепьевъ занѣнялъ сію невыгоду живостію и смѣюстію ума, краснорѣчіемъ, осанкоюблагородною. Заслуживъ вниманіе и доброе расиоложеніе господина, хитрый обмаищакъ притворился больнымъ, требовадъ духовника н сказалъему тяхо: «Умираю. Предай мое тѣло землѣ съ честію, какъ хоронятъ дѣтей царскихъ. Не объявлю своей тайны до гроба; когда же закрою глаза наиѣкя, ты найдешь у меня подъ ложемъ свитокъ и все узнаешь; но другимъ не_сказывай. Богъ судилъ мнѣ умереть въ злосчастіи». Духовникъ былъ іезуитъ: онъ спѣшидъ извѣстить князя Вишневедкаго о сей тайнѣ, а любопытный князь спѣпшлъ узнать ее; обыскалъ постелю мнимо: умираіопі;аго; напіелъ бумагу, заблаговременно изготовленную, и прочиталъ въ ней, что слуга его ѳсть царевичъ Дииитрій, спасенный отъ убіенія своимъ вѣрнымъ медикомъ; что злодѣи, присланные въ Угличъ, умертвили , одного сына іерейскаго, вмѣсто Димитрія, коего укрыли добрыѳ вельможи и дьяки Щелкаловы, a послѣ выпроводили въ Литву, исполняя наказъ Іоаниовъ, данныи ямъ на сей сдучай. Вишневецкій изумился: еще хотѣлъ сомнѣваться, но уже не могъ, когда хитрецъ, виня нескромность духовника, раскрылъсвою грудь, показалъзолотой, драгоцЫпыжш каменьями осыпанный крестъ (вѣроятно, гдѣ-нибудь украденный), и со слезами объявилъ, что сія святыня дана ему крестнымъ отцомъ, княземъ Иваномъ Мстиславскимъ. Вельможа литовскій былъ въ восхищеніи. Какая слава представлялась для него возможною—бывпіаго слугу своего увидѣть на тронѣ московскомъ! Онъ не щадилъ ничего, чтобы поднять мнимаго Димитрія съ одра смертнаго и, въ краткое время сго притворнаго выздоровленія изготовивъ ему великодѣпное жилище, пышную услугу, богатыя одеясды, успѣлъ во всей Литвѣ разгдасить о чудесномъ спасеніи Іоаннова сына. Братъ князя Адама, Еонстантинъ Вишневецкій, и тесть сего послѣдняго, воевода сендомирскій, Юрій Мнишекъ, взяли особенное участіе въ судьбѣ стодь знаменитагоизгнанника, какъ они думали, вѣря свитку,^ золотому кресту обманщика и свидѣтельству двухъ слугъ: обличеннаго вора, бѣглеца Ііетровскаго, и другого, Мнишкова холопа, который въ Іоанюво время былъ нашимъ плѣиникомъ и будто бы видалъ Димитрія (младеіща двухъ или трехъ лѣтъ) въ Угличѣ;. первый увѣрялъ, что царевичъ дѣйствительно имѣлъ примѣты самозванца (дотолѣ никому неизвѣстныя): бородавки на лицѣ и короткую руку. Вишневецкіе донесли Оигизмунду, что у нихъ истинный наслѣдникъ Ѳеодоровъ; а Сигизмундъ отвѣтствовалъ, что желаетъ его видѣть, уже бывъ извѣщенъ о сеиъ любопытномъ яв-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4