— 489 — ДЪЙСТВІЕ V, ЯВЛЕНІВ 1. Донзинанд. Еомнатаesзамкѣ. Докторв и щтдворнт. Д о к т о р ъ. Двѣ ночя уже не спимъ мы, а еще не оиравдалось то, что вы говорили. Давно ли она такъ ходитъ? Придворндя. Съ самаго начала войны. Обыкновенно она встаетъ, накидываетъснальное платье, отпираетъ столъ, достаетъ лиетъ бумаги, пишетъ, читаетъ написанное и потомъ аапечатываетъ, и нотомъ опять ложится въ постелю—и все это въ глубокомъ снѣ. Д о к т о р ъ. Болыпая несообразность въ природѣ— вкушать пріятность сна и въ то же время заниматься дѣлами, какъ наяву! Можетъбыть, въ такомъ сонномъ бдѣніи она не только ходитъ и пишетъ, но и говоритъ; не слыхади ль вы чего? Придворная. Олышала, но пересказывать не стану. Д о к т о р ъ. Co мною вы можете н даже должны ■быть откровенны. Придворная. Ни съ вами и ни съ кѣмъ другимъ не буду, затѣмъ, что нѣтъ свидѣтелей, которые бы подтвердили слова мои. {Bxodwms леди Макбетз со свѣчею). Но вотъ, смотрите, она идетъ; точно такъже, какъ и прежде, и божусь, что сонная. Будьте примѣчательны. Д о к т о р ъ. Откуда она взяла свѣчу? Придворная. Въ спальнѣ, на столѣ. Свѣча должна тамъ горѣть всю ночь—такъ она приказываетъ. Д о к т о р ъ. Глаза ея открыты. Придворная. Да; но зрѣніе закрыто въ нихъ. Д о к т о р ъ. Что это она дѣлаетъ? Смотрите, какъ третъ руку! Придворная. Это ея обыкновенное занятіе—все, кажется, будто умываетъ руки; иногда такъ проходитъ четверть часа и бодѣе. Леди Макбетъ. Здѣсь опять пятно. Д о к т о р ъ. Она говоритъ. Я стану для памяти записывать все, что мы ни услышимъ. Леди Макбетъ. Прочь, проклятое пятно! прочь, говорю яі одно, два!—Ну чтоже, теперь пора!— Адъ страшенъ? право? Стыдись, другъ мой; боишься, а еще воинъ!—что нужды, если узнаютъ; на судъ никто не позоветъ насъ.—Однако кто жѳ могъ думать, что въ старикѣ такъ много крови. Д о к т о р ъ. Слышите! Леди Макбетъ. У Фейфскаго тана быда жена: гдѣ она теперь?.. Ужели никогда не будутъ чисты мои руки?.. Но полно, другъ мой, ты испортишь все подобными причудами... Д о к т о р ъ. Довольно, довольно! Мы услышали то, чего не должны были сдышать. Придворная. По крайней мѣрѣ она сказала то, чего говоритъ не должна была. Богу только извѣстно, что на душѣ у ней. Леди Макбетъ. А здѣсь все пахнетъ кровью! Всѣ благовонія Аравіи не очистятъ рукъ моихъ! Ахъ, ахъ! Д о к т о р ъ. Еакіе вздохи! Видно тяжело ея сердцу! Придворная. Я не хотѣла бы имѣть въ груди такое сердце за все царское величіе! Д о к т о р ъ. Да, да, хорошо. Придворная. Дай Богъ, чтобы все хорошо было! Д о к т о р ъ. Отъ такой болѣзни у меня нѣтъ лѣкарства.—Бывали, однако, люди,которые ходили во снѣ и потомъ умерли мирно, христіанскою смертью. Лвди Макбетъ. Вымой руки и надѣнь халатъ, но не будь такъ блѣденъ. Еще разъ говорю тебѣ, что Банко зарытъ въ земдю и не ^ожетъ выйти изъ могилы. Д о к т о р ъ. Да, такъ-то?
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4