78 k для услугъ и бесѣды; приказалъвсѣмъ довольствовать своего измѣннпка (ѳще такъ называя сего мужа непорочнаго въ совѣсти) и для богомольцевъ отворить монастырь Сійскій, нонепускать ихъ къ опальному иноку; приказалъ, наконедъ(въ1605 году), посвятить Филарета въ іеромонахи и. въ архимандрпты,чтобытѣмъболѣе удалить его отъ міра! He однн Романовы были ^"рашилищемъ для Борисова воображенія. Онъзапретилъ князьямъ Мстиславскомуи Василію Шуйскому жениться, думая, что ихъ дѣти, но древней знатностн своего рода, могли бы также состязаться съ его сыномъ о престолѣ. Между тѣмъ, устраняя будущія мнимыя опасностидля юнаго Ѳеодора, робкій губительтрепеталънастоящихъ; волнуемый іюдозрѣніями, непрестаннобоясь тайныхъ злодѣевъ и равно боясь заслужить народную неназисть мучительствомъ, гналъ и миювалъ: соелалъ воеводу, Князя Владимира Бахтѣярова-Ростовскаго, и простилъ его; удалилъотъдѣлъ знаменнтагодьяка Щелкалова, но безъ явной опалы; нѣсколько разъ удалялъ л Шуйскихъ и снова приближалъ къ еебѣ; ласкалъ ихъ, и въ то жё время грозилъ немилостыовсякому, кто имѣлъ обхожденіе съ ними. He быдо торжественныхъ казней, но морили несчастныхъ въ темницахъ, пытали по доносамъ. Сонмы пзвѣтниковъ, если не всегда награждаемыхъ, то всегда свободныхъ отъ наказанія за ложь и клевету, стремились къ царскнмъ палатаыъ изъ домовъ боярскихъ и хижинъ, изъ монастырей и церквей: слуги доносили на господъ, иноки, попы, дъячки, просвирницы—налюдей всякаго званія, самыя жены—на мужей, самыя дѣти—на отцовъ, къ ужаеу человѣчества! «И въ дикихъ ордахъ (прибавляетъ лѣтописецъ) не бываетъ столь великаго зла: господа не смѣли глядѣть на рабовъ своихъ, ни ближніе искренноговоритьмежду собою; а когда говорили, то взаимно обязывались етрашною клйтвою не измѣнять скромности». Однимъ словомъ, сіе печальное время Борисова царствованія, уступая Іоаннову въкровопійствѣ, не уступало ему въ беззаконіи и развратѣ: наслѣдство гибельное для будущаго! Но ве- .ликодупііе еще дѣйствовало въ россіянахъ (оно нережило Іоанна и Годунова^ чтобы спастиотечество): жалѣли о невинныхъ страдальцахъи мерзили постыдными милостями вѣнценосдакъ доносителямъ; другіе боялись за себя, за ближнихъ—и скоро неудовольствіе сдѣлалось общимъ. Еш,е многіе славили Бориса: нривержепники, льстецы, извѣтники, утучняемые стяжаніемъ ональныхъ; ещезнатноедуховенство, какъ увѣряютъ, хранило въ душѣ З'сердіе къ вѣнценосцу, который осыпалъ святителей знаками благоволенія; но гласъотечества уже не слышался въ хвалѣ частной, корыстолюбивой, и молчаніе народа, сдужа для царя ясною укоризною, возвѣстило важную неремѣну въ сердцахъ россіянъ: они уже не любили Бориса. Такъ говоритълѣтописецъсовременный, безпристрастный, и самъ знаыенитый въ нашей исторіи евоею государственною доблестью келарь Падицынъ. Народывсегда благодарны: оставдяя Небу судить тайну Борисова сердца, россіяне искренно славили царя, когда онъ подъ личиною добродѣтели казался имъ отцомъ народа; ио, признавъвъ немъ тирана, естественновозненавидѣли его и за настоящее и за минувшеѳ; въ чемъ, можетъ-быть, хотѣли сомнѣваться, въ томъ снова удостовѣрились, и кровь Димитріева явнѣѳ означилась для нихъ на порфирѣ губителя невинныхъвспомнилисудьбуУгличаи другихъ жертвъ мстительнаго властолюбія Годунова; безмолвствовали, но тѣмъ сильнѣе чувствовали въ присутствіи извѣтниковъ, ,и тѣмъ сильнѣе говорили въ святидищахъ недоступныхъ для услужниковъ тиранства, коего время бываетъи царствомъкдеветыи царствомъ ненарушимой скромности: тамъ, въ тихихъ бесѣдахъ дружества, пеумолимая истина обнажала, а ненавистьчернилаБориса, упрекая его нетолько душегубствомъ, гоненіемъ людей знаменитыхъ, грабежомъ ихъдостоянія, алчностьюкъ прибыткубеззаконному, кор.ыстолюбивымъ введеніемъ откуповъ, размноженіемъ казенныхъ домовъ питейныхъ, порчею нравовъ, но и пристрастіемъ къ иноземнымъ, новымъ обычаямъ (изъкоихъбрадобритіе особенно соблазняло усердныхъ старовѣровъ), даже наклонностію къ арменской и къ литовской ереси! Какъ любовь, такъ и нена-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4