— 77 — другимъ; имѣніе движимое и домы взяли въ казпу. Но гоненіе не кончилось ссылкоюи лишеніемъ собственности: не вѣря усердію или етрогости мѣстныхъначальниковъ, пов влали сънесчастнымимосковскихъ приставовъ, коимъ надлежало смотрѣть за ними неусыпно, давать имъ нужное для жизни и допосить царю о каждомъ ихъ словѣ значительномъ. Никто не смѣлъ взглянуть на оглашенныхъ измѣнниковъ, ни ходить близъ уединенныхъ домовъ, гдѣ они жюги, виѣ городовъ и селеній, вдали отъ большихъ дорогъ; нѣкоторые въ землянкахъи даже скованные. Въ ыонастырь Сійскій не пускалибогомольцевъ, чтобы кто-нибудь изъ нихъ не доставилъписьмаѲедору Никитичу, иноку невольному^ но ревностному въ благочестіи; коварный приставъ, съ умыеломъ заговаривая еыу о дворѣ, семействѣ и друзьяхъ его, доносилъ царю, что Филаретъ не находитъ яежду боярами л вельможаыи ни одного весьма умнаго, способнаго къ дѣламъ государственнымъ,кромѣ опальнаго Богдана Вѣльскаго, и считаетъ себя жертвою ихъ злобныхъ навѣтовъ; что хотя занимается единственно спасеніемъ души, но тоскуетъ о женѣ и дѣтяхъ, не зная, гдѣ онѣ безъ него сиротствуютъ, и моля Бога о скоромъ концѣ ихъбѣдственнойжизни. (Богъне услышалъ сей молитвы, ко счастію Россіи!). Донесли также царю, что Василій Романовъ, отягченный болѣзнію п цѣнями, не хотѣлъ однажды славить шилосердія Борисова, сказавъ нриставу: «истинная добродѣтель ие знаетъ тщеславія» . Но Борисъ, какъ бы желая доказать узнику истину своего милосердія, велѣлъ снять съ него цѣпи, объявить за нихъ царскій гнѣвъ нриставу, взлишне ревностному въ угнетеніи опальныхъ, перевезти недужнаго Василія въ Пелымъ къ брату ИвануНикитичу^лишеиному движенія въ рукѣ и ногѣ отъудара, и дать имъ печ.альиое утѣшеніѳ страдать вмѣстѣ. Василій отъ долговреыенной 66лѣзни скончался(15февраля 1602 г.) подъ молитвою братаи великодушнаго раба, который, вѣрно сдуживъ господинувъ чести, служилъ ему и въ оковахъ съ усердіемъ лѣзкнаго сына. Александръ и Михайла Никнтичи также ие долго жилнвъ темницѣ, бывъ жертвою горести или насильственной смерти, какъ ішшутъ: перваго схоронили въ Лудѣ, второго въ семи верстахъ отъ Чердыня, близъ села Ныроба, въ мѣстѣ иустынномъ, гдѣ надъ могилою вырослн два кедра. Донынѣ въ церкви ныробской хранятся Михайловы тяжкія оковы, и старцы еще разсказываютъ тамъ о великодушноыъ тѳрпѣніи, о чудеснойсилѣ н крѣпости сего мужа, о любвп кънему всѣхъ жителей,коихъ дѣти приходиліі къ его темницѣ играть на свирѣдяхъ п сквозь отверстія земдянки подавали узнику все лучшее, что имѣли, для утоленія голода и жажды: любовь, за которую ихъ. гнали ири Годуновѣ п наградили въ царствованіе Романовыхъ милостивою, обѣльною грамотою. Если вѣрить лѣтописцу, то Борисъ, велѣвъ удавитьвъ монастырѣ князя Ивана Сицкаго съ женою, хотѣлъ уморить голодомъ п недужнаго Ивана Романова; нобумагиприказныясвидѣтельствуютъ, что иослѣдній имѣлъ весьма не бѣдное содержаніе, ежедневно два или триблюда, мясо, рыбу, бѣлый хлѣбъ, и что у пристава его было 90 (450 нынѣшнихъ серебряныхъ) рублей въ казнѣ, для доставленія ему нужнаго. Скоро участь опадьныхъ смягчилась, отъ политики ли царя (вбо народъ жалѣлъ о нихъ), или отъ ходатайетва зятя Романовыхъ, кравчаго Ивана Ивановича Годунова. Въ мартѣ 1602 г^ царь милостиво указалъ Ивану Романову (оставляя его подъ надзоромъ, но уже безъ^ имени злодѣя) ѣхать въ Уфу на службу, оттуда въ НижнійгНовгородъ и, наконецъ, въ Москву, вмѣстѣ съ племянникомъ,княземъ Иваномъ Черкасскимъ; Сицкихъ послалъ воеводствовать въ города ннзовскіе (освободилъ ли Шестуновыхъ и Рѣнниныхъ—неизвѣстно)^ а княгинѣ Черкасской, Марѳѣ Никитичнѣ, овдовѣвшей на Бѣлоозерѣ, велѣлъ жить съ невѣсткою, сестрою и дѣтьми Ѳедора Никитичавъ отчинѣ Романовыхъ, ІОрьевскаго уѣзда, въ селѣКлинѣ, гдѣ, лишенный отца и матери, ho^ блюдомый Провидѣніемъ дояшлъ семилѣтній отрокъ Михаилъ, грядущій вѣнценосецъ- Россіи, до гибели Борисова илемени^ Царь хотѣлъ пзъявить милость и Филарету: позволилъ ему стоять въ церкви на крылосѣ, взять къ себѣ черяца въ коллію
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4