— 456 — Ho кто дѣтей имѣвтъ непокорныхъ, Ииѣетъ ихъ себѣ на муку только, Врагамъ на посмѣяніе своимъ; И ты пренебреги любви внушенья. 0, сынъ мой, знай: съ престуявицейсоюзъ Надеженъ быть не можетъ. Ибо что Намъ хузке друга вѣроломнаго? Забудь же, какъ врага, ее—оставь - Преступницу, избравтую себѣ Супруга въ Гадесѣ. Когда ее, Одну изъ всѣхъ презрѣвшую законъ, На мѣстѣ преступленія схватили— Предътрадомъ я не долженъ быть лжецомъ; Нѣтъ—умереть должна она, и пусть Защиты Зевса тщетно умоляетъ. Когда родныхъ я буду преступленья Сносить, чужіе и подавно станутъ Мнѣ кознистроить. Кто, какъ строгій мужъ Семействомъ управляетъ, будетъ такъ же И управлять народомъ мудро; я Увѣренъ твердо, что повиноватьея Такому ыужу будутъ всѣ, что онъ И въ самой битвѣ для себя найдетъ Помощниковъ и спутниковъ надежныхъ; А кто законы дерзко презираетъ И власти непокоренъ—недостоинъ Тотъ похвады моей. 0, нѣтъ, кого Народъ поставилъ надъ собой главою, Тому да новинуются—въ великомъ И въ маломъ, въ нравомъ и неправомъ всѣ. Зане причина золъ всѣхъ—непокорность, Она и государства разрушаетъ, И въ битвѣ обращаетъ въ бѣгство войска; Повиновенье же спасаетъвсѣхъ, Кто позводяетъ вдаствовать собою; Всѣ признавать должны законовъ силу И женщинамъ не подчиняться: лучше, Когда ужъ надо, подчиниться мужу; Но женщинамъ покорнымъ стыдно быть. X о р ъ. Когда насъ не обманываетъ старость, Ты, кажется, премудро говоришь. Г в м о н ъ. Отецъ мой, боги разумъ дали намъ, Изо всего верховнѣйшее благо, И не могу я, не умѣю даже, Отвергнуть истину твоихъ рѣчей. Но и другой постигнуть правду можетъ; Стараюсь я вниманье обращать На все, что говорится о тебѣ... Ужасенъ взглядъ твой каждому, при словѣ, Нерадостномъдля слуха твоего. Но я—я могъ подслупшвать втижи, Какъ всѣ о дѣвѣ въ городѣ жалѣютъ, Какъ говорятъ, что менѣе всѣхъ женъ Выла она достойна смерти послѣ Прекраснѣйшаго дѣла. «Не покинула «Она родного брата, въ битвѣ павшаго, «Въ добычу псамъ и хищнымъ воронамъ; «И потому—не смерти, славы болѣе «Достойна>. Вотъ что тайно говорятъ. Но мнѣ, отецъ, нѣтъ блага высшаго, Чѣмъ счастіе твое. И для дѣтей Что можетъ лучше быть отцовской славы? Равно какъ для отца—блаженства чадъ? И потому, молю тебя, не думай, Чтобъ*только то, что сказано тобою, Одно лишь право было. Кто себя Единаго разумнымъ почитаетъ И одареннымъ болыпе всѣхъ другихъ И силою ума и рѣчи силой,— Бываетъ часто слишкомъ безразсуденъ; Не стыдно никому, мудрѣйшимъ даже, Совѣты принимать, не быть упорнымъ. Видалъ ты, какъ при сильномъ вѣтрѣ южномъ To дерево, которое вѣтвями Склонится доду гибко,^остается,— Упорное же вѣтеръ съ корнемъ вырываетъ; И кормчій тотъ, который не свиваетъ Во время бури паруса—погибнетъ; Умѣрь же гнѣвъ и мысли измѣни. И если отъ меня ты примешь слово, Отъ юноши—конечно, лучше нѣтъ, Какъ мудрымъ быть во всемъ—(но такъ какъ это Для смертныхъ невозможно), то равно Похвально—слушаться разумныхъ словъ. X о р ъ. 0, царь, ты долженъ внять его разумной рѣчи. (Гемону). Равно и ты; вы оба говорите хорошо. К р в о н ъ. Въ моихъ лѣтахъ—благоразумью долженъ Учиться я у юноши такого! Г е м о н ъ. Учись лишь одному хорошему! Пусть молодъ я,— На дѣло, не налѣта долженътыемотрѣть! К р е о н ъ. Но дѣло ль чтить преступниковъ закона?
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4