— 76 — жайшимн къ престолу. Сего было достаточно для злобы Борисовой, усиленной насказами родственниковъ царскихъ; но гоненіе требовало предлога, если не для успокоенія совѣсти, то для мниыой безопасностигонителя, чтобы личиною закона прикрыть злодѣйетво, какъ иногда поступалъ Грозный и самъ Борисъ, избавляя •себя отъ ненавистныхъему людей въ Ѳеодорово время. Надежнѣйшими извѣтниками считались тогда рабы; желая ободрить шхъ въ семъ предательствѣ, царьнеустыдился явно наградить одного изъ слугъ боярина, князя ведора Шестунова, заложный доносъ на госнодина въ недоброхот- <зтвѣ къ вѣнценосцу: Шестуйова еще не тронули, но зсенародно,-на площади сказали клеветнику милостивое слово государево, дали водьность, чинъ п номѣстье. Между тѣмъ шепталислугамъРомановыхъ, что ихъ, за такое же усердіе, ждетъеще важнѣйшая милость царская; и главный клевретъ новаго тиранства, новый Малюта Скуратовъ, вельможа Сеыенъ Годуновъ, пзобрѣдъ способъ уличить невинныхъ въ злодѣйствѣ. надѣясь на общее дегковѣріе и невѣжество: подкупилъ казначея Романовыхъ, далъ ему мѣшки, наполненные кореньями, велѣлъ спрятать въ кладовой у боярина Александра Никитича и донести на своихъ господъ, что они, тайно занимаясь составомъ яда, умышляютъ на жнзнь вѣнценосца. Вдругъ сдѣлаіась въ Москвѣ тревога: синклитъ и всѣ знатные чиновяики спѣшатъ къ патріарху; посыл:аютъ окодьничаго Михаила Садтыкова для обыска въ кладовой у боярина Александра; находятъ тамъ мѣшки, несутъкъ Іову и въ присутствіи Романовыхъ высынаютъ коренья, будто бы волшебные, изготовленные для отравленія царя. Всѣ въ ужасѣ —и вельможи, усердные подобно римскимъ сенаторамъ Тиберіева или Неронова времени, съ вопдемъ кидаются на мнимыхъ здодѣевъ, какъ дикіе звѣри на агнцевъ, грозно требуютъ отвѣта и не слушаютъ его въ шумѣ. ОтдаютъРомановыхъ подъ крѣпкую стражу и велятъ судить, какъ судятъ беззаконіе. Сіе дѣдо есть одно изъ гнуснѣйшихъ Борисова ожесточенія и безстыдства. Не только Романовымъ, но и всѣмъ ихъ ближнимъ надлежало погибнуть, чтобы не осталѳсь мстителей на землѣ за невинныхъ страдальцевъ. Взяли князей Черкаескихъ, Шестуновыхъ, Рѣпниныхъ, Карповыхъ, Сицкихъ; знатнѣйшаго изъ послѣднихъ, князя Ивана Васильевича, намѣстника астраханскаго,"привезли въ Москву скованнаго съ женою и сыномъ. Допрашивали, ужасали пыткою, особенно Романовыхъ; мучили, терзали слугъ ихъ, безжалостно и безполезно: никто не утѣшилъ тирана клеветою на самого себя или на другихъ; вѣрные рабы умираливъ мукахъ} свидѣтельствуя единственно о невинностя госнодъ своихъ нредъ царемъ и Богомъ. Но судіи не дерзали сомнѣваться въ истинѣ преступденія, столь грубо вымышленнаго, и прославиди неслыханноемилосердіе царя, когда онъ велѣдъ имъ осудить Романовыхъ, со всѣми ихъ ближяими^ единственно на заточеніе, какъ уличенныхъ въ измѣнѣ и въ злодѣйскомъ намѣреніи извести государя средетвами волшебства. Въ іюнѣ 1601 года исполнился приговоръ боярскій: Ѳедора НикитичаРоманова (будущаго знаменитаго іерарха), ностриженнагои названнаго Филаретомъ, сосл^ли въ Сійскую Антоніеву обитель; супругу его, Ксенію Ивановну, также постриженную и названную Марѳою, въ одинъ изъ заонежскихъ погостовъ; тещу Ѳедорову, дворяику Шестову, въ Чебоксары, въ Никодьскій Дѣвичій монастырь; Александра Никитича въ Усолье-Луду, къ Бѣлому морю; третьяго Романова, Михаила, въ Великую Пермь, въ Ныробскую волость; четвѳртаго, Ивана, въ Педымъ; пятаго,Василья, въ Яренскъ; зятя ихъ. князя Бориса Черкасскаго, съ женою и съ дѣтьми ея брата, Ѳедора Никитича, съ .шестидѣтнимъ Михаиломъ (будущимъ царемъ!) и съ юною дочерью, наБѣлоозеро; сына Борисова, князя Ивана, въ Малмыжъ на Вятку; князя ИванаВасильевича Сицкаго въ Кожеозерскій монастырь, а жену его въ пустыню Сумскаго острога; другихъ Сицкихъ, Ѳедора и Владимира Шестуновыхъ, Карповыхъ и князейРѣнниныхъвъ темницы разныхъгородовъ; одногоже изъ послѣднихъ, воеводу Яренскаго, будто бы за расхищеніе царскагодостоянія, въУфу. Вотчины и помѣстья опальиыхъ роздали
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4