— 427 — И пѣснь ея носилась надъ могилой, Когда уже замолкнули уста, И все вокругъ собой животворила Усопшая во гробѣ красота П. Щербит. 282. МАЛОРОССІЯ. Ты знаешь край, гдѣ все обильемъ дышитъ, Гдѣ рѣки льются чище серебра, Гдѣ вѣтерокъ степной ковыль колышетъ, Въ вишневыхъ рощахъ тонутъ хутора, Ореди садовъ деревья гнутся долу, И до земли виситъ ихъ плодъ тяжелый? Шумя тростникънадъозеромъ тренещетъ, И чистъ, и тихъ, и ясенъ сводъ небесъ, Косарь поетъ, коса звенитъ и блещетъ, Вдоль берега стоитъ кудрявый дѣсъ, И къ облакамъ, клубяся надъ водою, Бѣжитъ дымокъ синѣющей струею? Туда, туда веѣмъ сердцемъ я стремлюся, Туда, гдѣ сердцу было такъ легко, Гдѣ изъ цвѣтовъ вѣнокъ плететъ Маруся, 0 старинѣ поетъ слѣной Грицкб, И парубки, кружась на пожнѣ гдадкой, Взрываютъ' пыль веселою присядкой. Ты знаешь край, гдѣ нивы золотыя Испещрены лазурью васильковъ, Среди степейкурганъ временъ Батыя, Вдали стада пасущихся воловъ, Обозовъ скринъ, ковры цвѣтущей гречн, И вы, чубы, остатки славной СѣчиУ Тызнаешькрай, гдѣ утромъ въ воскрѳсенье, Когда росой подсолнечникъ блеститъ, Такъ звонко льется жаворонка. пѣнье, Стада блеятъ, а колоколъ гудитъ, И въ Божій храмъ, увѣнчаны цвѣтами, Идутъ казачки пестрыми тодпами? Ты номнишь ночь надъ спящеюУкрайной, Когда сѣдой вставалъ съ болота паръ, Одѣтъ былъ міръ и сумракомъ и тайной, Блисталъ надъ степью искрами ножаръ, Имнилось намъ: черезъ туманъпрозрачныи Несутся вновь Палѣй и Сагайдачный? Ты знаешь край, гдѣ съРусью бились ляхи, Гдѣ столько тѣлъ лежало средь полей? Ты знаешь край, гдѣ нѣкогда у плахи Мазепу клялъ упрямый Кочубей? И много гдѣ проіито крови славной Въ честь древнихъ правъ и вѣры православной? Тызнаешь край, гдѣ Сеймъ печальноводы» Межъ береговъ осиротѣлыхъ льетъ? Надъ нимъ дворда разрушеннаго своды^ Густой травой давно заросшій входъ? Надъ дверью щитъсъгетманскойбулавою?.. Туда, туда стремлюся я душою! А. Толстой. 283. ЦВѢТОКЪ. Надъ пустыней, въ полдень знойный,. Горделиво и снокойно Тучка легкая плыветъ. А въ пустынѣ жаждой мучимъ И лучомъ палимый жгучимъ, Къ ней цвѣтокъ моленье шдетъ: «Еосмотри, въ степи унылой Я цвѣту бодьной и хилый, И безъ силъ, и безъ красы. Мяѣ цвѣсти такъ безотрадно... Нѣтъ ни тѣни здѣсь прохладнойг Ни свѣжительной росы, Я горю, томлюсь отъ зною, И поблекшей годовою Я къ земдѣ сухой приникъ. Каждый день съ надеждой тайной. Я все ждалъ, что хоть случайно Залетишь ты къ намъ на мигъ; Вотъ пришла ты... н взываю Я съ мольбой къ тебѣ, и знаю, Что къ мольбѣ сшюнишься ты: Что прольется дождь обильный, И, покровъ стряхнувши пыльный,. Оживутъ мои листы, И подъ влагой неба чистой И роскошный и душистый Заблистаетъмой нарядъ; И потомъ, въ степи суровой, Додго, долго къ жизни новой Буду помнцть я возвратъ...» Но горда, неумолима, Пронеслася тучка мимо Надъ поникнувшимъ цвѣткомъ. Далеко, надъ сжатой нивой, Безполезно, прихотдиво Пролилась она дождемъ; А въ пустынѣ, жаждой мучимъ. И дучомъ палимый жгучимъ. |ввл^щ__— j^™ ■.--.. --------- ^------ _.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4