m я№г " ^ — 417 - Хоть съ толокна животы подвело— Да въ позументахъ подъ каждымъ сѣдло, Конь—заглядѣнье, собачекъ двѣ своры, Поясъ черкесскій, арапникъ и пшоры. Вотъ и помѣщикъ. Долой картузы! Молча Онъ крутитъ сѣдые усы, Грозенъ осанкой и пышенъ нарядомъ, Молча поводитъ властительнымъ взглядомъ. Слушаетъ важно обычный докладъ: «Змѣйка пздохла, въ забойкѣ Набатъ, Ооколъ сбѣсился, Хандра захромала». Гладитъ, нагнувшись, любимца—Нахада, И, сладострастноволнуясь, Нахалъ На спину легъ и хвостомъ завилялъ. II. Въ строгомъпорядкѣ, ускореннымъшагомъ Ѣдутъ псари по холмамъ и оврагамъ. Стало свѣтать; проѣзжаютъ селомъ— Дымъ поднимается къ небу столбомъ, Гонится стадо, съ мучительнымъ стономъ Очепъ скрипитъ (запрещенный закономъ); Бабы изъ оконъ пугливо глядятъ, «Гдянь-ко, собаки!> ребята кричатъ... Вотъ поднимаются медленно въ гору. Чудная даль открывается взору: Рѣчка внизу, подъ горою, бѣжитъ, Инеемъ зелень долины блеститъ, А за долиной, слегка бѣловатой, Лѣсъ, освѣщенный зарей полосатой. Но равяодушно встрѣчаютъ псари Яркую ленту огнистой зари, И пробужденной природы картиной Не насладился изъ нихъ ни единый. «Въ Банники», крикнулъ помѣщикъ: «набросв!» Ворзовщики разъѣзжаются врозь, А предводитель команды собачьей Въ островѣ скрылея, крикунъ доѣзжачій. Горло завидное далъ ему Богъ: To затрубитъ оглушительно въ рогъ, To закричитъ: «добирайся, соба,чки! Да не давай ему, вору, потачки!» To заоретъ: «го-го-го!—ту-ту-ту!!!» Вотъ и нашди—залились по слѣду. Варомъ варитъ закипѣвшая стая, Внемлетъ помѣщикъ, восторженно тая; Въ мощной груди занимается духъ, Дивной гармоніей нѣжится слухъі *Однопометниковъ лай музыкальный Душу уноситъ въ тотъ міръ идеальный, Галаховъ. Хрестоматія. Т. II. Гдѣ ни уплатъ въ опекунскій совѣтъ, Ни безпокойныхъ исправниковъ нѣтъ! Хоръ такъ пѣвучъ, мелодиченъ и ровенъ, Что твой Россини! что твой Бетховенъ! Ш. Влиже и лай, и порсканье, и крикъ— Вылетѣлъ бойкій русакъ-материкъ! Гикнулъ помѣщикъ и ринулся въ поле... • То-то раздолье помѣщичьей волѣі Черезъ ручьи, буераки и рвы Бѣшено мчится; не жаль головы! Въ бурныхъ движеньяхъ—величіе власти, Голосъ проникнутъ могуществомъ страсти, Очи горятъ благороднымъ огнемъ— Чудное что-то свершилося въ немъ! Здѣсь онъ не струситъ, здѣсь не уступитъ, Здѣсь его Ерезъ за милліоны не купитъ! Буйная удаль не знаетъ преградъ, Смёрть иль побѣда—ни шагу назадъ! Смерть иль побѣда! (Но гдѣ жъ, какъ не въ бурѣ И развернуться славянской натурѣ?) Звѣрь отсѣдаетъ—и въ смертной тоскѣ Нлачѳтъ помѣщнкъ, припавши къ лукѣ. Звѣря поймали—онъ дико кричитъ. Мигомъ отпазончилъ, самъ торочитъ, Гордый удачей любимой потѣхи, Въ заячій хвостъ отираетъ доспѣхи, И замираетъ, главу преклоня Къ шеѣ покрытаго пѣной коня. ІГ. Много травили, много скакали, Гончихъ изъ острова въ островъ бросали Вдругъ неудача: Свирѣпъ и Терзай Еинулись въ стадо, за ниыи Ругай, Слѣдомъ за ними Угаръ и Замашка— И растерзали въ минуту барашка! Варинъ велѣлъ возмутнтелей сѣчь, Самъ же держалъкъ нймъ суровую рѣчь. Прыгали псы, огрызались и выли И разбѣжались, когда ихъ пустили. Ревма-реветъ злополучный пастухъ, За лѣсомъ кто-то ругается вслухъ. Баринъ кричитъ: «замолчи, лшвотина!» Не унимается бойкій дѣтина. Баринъ озлился и скачетъ на крикъ, Струсилъ—и валится въ ноги мужикъ, Баринъ отъѣхалъ, мужикъ встрепенулся,. Снова ругается; барпнъ вернудся, 27 ятттішяжшшші
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4