409 — Въ толпѣ предателей римлянинъ здѣсь иривыкъ Знать много страшныхъ тайнъ—и подавлять свой крикъ, Привыкъ ихъ хоронить, какъ кладъ хоронитъ скряга; Но всѣ сокровища, добытыя изъ Тага, Все золото земли, спася отъ нищеты, Здѣсь не спасутъ тѳбя отъ черной клеветы, Отъ злой безсонницы, отъ вѣчнагоиспуга, Отъ завистивраговъ и отъ доносовъ друга. Евирйты! Римъ ли здѣсь, иль Греція сама? Да и одна ль она, ахейская чума, Явилаеь тучею родного горизонта? Изъ дальней Сиріи, отъ береговъ Оронта Намъ завѣщалъ изнѣженный Востокъ И нравы, и языкъ, и самый свой порокъ. О, Ромулъ! ты своихъ потомковъ оцѣни: Какъ гладіаторы раскрашены они, Ж куклы цезарскихъкапризовъи забавы— Всѣ носятъ на себѣ значки минутной славы. Жому жъ, кому жъ теперь пріютомъ Римъ нашъ сталъ? do всѣхъ концовъ земли, отъ Самоса, изъ Траллъ, Изъ Алабандъ сюда ворвались, сдовно рѣки, Для козней и интригъпронырливые греки. Забудемъли мы ихъ? они къ намъзанесли Таланты всѣхъ людей, пороки всейземли. Грекъ—это все: онъ риторъ, врачъ-обманщикъ, Ученый и авгуръ, фигляръ, поэтъ и банщикъ; 8а деныи онъ готовъ итти на чудеса, Окажите: полѣзай сейчасъ на небеса! Голодный, жадный грекъ, лишь изъ-за корки хлѣба, He додго думая, полѣзетъ и на небо... О, мнѣ ль сноеить, какъ пришлецовъздѣсь . чтутъ, Еакъ на пирахъ римлянъ сидитъ аѳинскій шутъ, Потворствуя страстямъи льстя неутомимо. Прислушайтесь къ словамъ аѳинскаго льстеца: Онъ превозноситъ умъ ничтожнагоглупца, Клянется въ красотѣ богатаго урода, Ж чахлымъ старикамъ, у гробового входа Влачащимъ жизнь свою усталую едва. Съ обидной наглостьюбросаетъонъ слова: «G, вы еильны еще, въ васъ вижу силы тѣя, Сильны, какъ Геркулесъ, стеревшій въ прахъ Антея». Смотрите, наконецъ, какъ грекъ мѣняетъ видъ: Послѣдній самый грекъ рожденъ комедіантомъ. Омѣяться началъ ты,—тѣмъ смѣхомъ зараженъ, Схватившись за животъ, уже хохочетъ онъ; Ты плачешь,—плачетъ онъ и корчится отъ муки; Ты подошелъ къ огню, отъ стужи грѣя руки,— Онъ, завернувшнсь въ плащъ, зубъ на зубъ не сведетъ; Ты скажешь: «жарко мнѣ!»—Грекъ обтираетъ потъ, И рукоплещетъонъ, сгибаясь отъ поклона,. При каждой мерзости надутаго патрона. Д. Mmaees. 240. КЪ УМУ СВОЕМУ. (нд ХУЛЯЩИХЪ ученіе). Уме недозрѣлый, плодъ недолгой науки! Покойся, не ионуждай къ перу мои руки: Не писавъ, летящи дни вѣка проводити^ Можно и славу достать, хоть творцомъ не слыти. Ведутъ къ ней нетрудные въ нашъ вѣкъ пути многи, На которыхъ емѣлыя не запнутся ноги: Всѣхъ непріятнѣе тотъ, что босы проклали Девять сестръ. Многи на немъ сиду потеряли. Не дошедъ; нужно на немъ потѣть и томиться, И въ тѣхъ трудахъвсякъ тебя, какъ мору, чужится, Смѣется, гнушается. Кто надъ столомъ гнется, Пяля на книгу гдаза, бодьшихъ не добьется Палатъ, ни расцвѣченна марморамисаду Овцы не прибавитъ онъ къ отцовскому стаду. Правда, въ нашемъ молодомъ монархѣ надежда шт шюшшш^а"даш
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4