— 408 — Время тебѣ отдохнуть отъ заботъ: что желалъ—ты имѣешь. Вепомни Умидія горькій примѣръ; то не длинная повѣсть. Такъ онъ богатъ былъ, что деньги считалъ уже хлѣбною мѣрой; Такъ онъ былъ скудъ, что еъ рабами носилъ одинакое платьѳ, И — дѳ послѣдняго дня —разоренья и смерти голодной Bee онъ боялся! Но вотъ, отпущенная имъ же на волю, Видно храбрѣйшая всѣхъ Тиндаридъ, не задумавшись, разомъ Въ руки топоръ ухвативъ, пополамъ богача раздвоида! «Что жъ ты совѣтуешь мнѣ?.. Неужели, чтобъ жилъ я, какъ Меній, Или какой НометанъЬ — Ожибаешься! Что за сравненье Крайностей, вовсе несходныхъ ни въ чемъ! Запрещая быть скрягой, Вовсе не требую я, чтобъ безумный ты былъ расточитель! Межъ Танаиеа и тестя Визельева есть середина! Мѣра должна быть во всемъ, и всему, наконецъ, есть предѣлы, Дальше и ближе которыхъ не можетъ добра быть на свѣтѣ! Я возвращаюсь къ тому же, чѣмъ начадъ: подобно скупому, Рѣдкій доволенъ судьбою, считая счастливцемъ другого. Если коза у сосѣда съ паствы придетъ съ отягчеянымъ Вымемъ— густымъ молокомъ, отъ этого съ завистисохнутъ. А никто не сравняетъ себя съ бѣднякомъ: все съ богатымъ! Но вѣдь какъ ни гониеь за богатымъ, все встрѣтишь богаче. Такъ на бѣгу колесницу несутъ быстроногіе кони, Слѣдомъ возница другой погоняетъ своихъ имъ вдогонку, Силится ихъ обогнать, презирая далеко отставшихъ! Оттого-то мы рѣдко найдемъ, кто сказалъ бы, что прожилъ Счаістливо вѣкъ свойи, кончивъ свой путь, выходилъ бы изъ міра, Точно какъ гость благодарный, насытясь, выходитъ изъ пира. Но довольно: поразамолчать, чтобы ты не подумалъ, Вудто таблички укралъ у подслѣпаго я у Криспина. М. flfMmwpims. 239. ДРЕВНІЙ РИМЪ. (Шсстгѵра Ювенат). Когда среди холмовъ разсдабленнаю Рима Одинъ слѣпой развратъ все давитъ неедержимо, Когда опоры нѣтъ для честнаго труда, И такъ податлива на подкупы нужда,— Уйдемъ мы въ тѣ мѣста, гдѣбитьсяпѳрестало Ерыло разбитое изгнанника Дедала. Пока я бодръ еще подъсеребромъсѣдинъ, Пока я безъ клюки брести могу одинъ, И у Лахезы есть еще остатокъ пряжи— Вѣгу изъ города корысти и продажи. И гордый, вѣчный Римъ пусть сльшитъ только гулъ Однихъ откупщиковъ,' |на откупъ ?взявшихъ храмы, Канавы грязныя, гноящіяся ямы, И трупы горожанъ, и темные гроба, И торгъ свободою забитаго раба, Оносившаго отъ нихъсътерпѣніемъудары; Пусть наводняютъ Римъ канатные фигляры, Флейтисты, плясунынародныхъплощадей, Толпа воровъ, убійцъ, наемщиковъ-судей, Которые купить мѣста свой успѣли, Хотя вчера еще ходиливъчужомътѣлѣ... Что жъ дѣлать въ Римѣ мнѣ? Ко лжи я не привыкъ. Вездарнаго пѣвца не хвалитъ мой языкъ: Не въ силахъ я кадить богатому болвану; Я сыну богача предсказывать не стану, Какъ магъ всезнающій, какъ наглый звѣздочетъ, Когда отецъ его отъ дряхлости умретъ. Вросаю съ ужасомъ проклятыя мѣста, Гдѣ правду давитъложь, гдѣ честность— сирота, Гдѣ сна покойнаго, правъ голоса лишепный, Оталъ безиолезенъ я, какъ нищій црокаженный...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4