— 405 — Ж друга дучшій другь забудетъ: Но гдѣ-то есть душа одна— -Она до гроба помнить будетьі ■Средь лицемѣрныхъ нашихъ дѣдъ И всякой пошлоети и прозы Однѣ я въ мірѣ подсмотрѣлъ Святыя искреннія слѳзы— 'To слезы бѣдныхъ матерейі ■Имъ не забыть своихъ дѣтей, Погибдшхь на кровавой нивѣ, Какъ не поднять плакучей ивѣ Своихъ поникнувшихъ вѣтвей. П. Шкрасовд. 234. ДОРОГА. Глухая степь. Дорога далека! Вокругъ меня волнуетъ вѣтеръ подеі Вдали туманъ. Мнѣ грустно поневолѣ -И тайная беретъ меня тоска. Еакъ кони нибѣгутъ, мнѣ кажетсялѣниво Юни бѣгутъ. Въ глазахъ одно и то жъ: 'Bee стень да степь, за нивойснованива... ■Зачѣмъ, ямщикъ, ты пѣсни не иоешь? И мнѣ въ отвѣтъ ямщикъ мойбородатый: -сПро черный день мы пѣсню бережемъі» —Чему жъ ты радъ? —«Не далеко до хаты— Знакомый шестъ мелькаетъ за бугромъ». Вотъ крытый дворъ. Покой, привѣтъ и Найдетъ ямщикъ прдъ кровлею своей. A я усталъ—покой давно мнѣ нуженъ; Но нѣтъ его... Мѣняютъ лошадей. Ну, ну, живѣй! Долга моя дорога! Сырая ночь—ни хаты, ни огня... Ямщикъ поетъ... Въ душѣ опять тревога... Про черный день нѣтъ пѣсни у меня... Я. Лолонскій. 235. ВЫРЫТА ЗАСТУПОМЪЯМА ГЛУБОКАЯ. Вырыта заступомъ яма губокая. Жнзнь невеселая, жизнь одинокая, Жизнь безпріютная, жизнь терпѣливая^ Жизнь, какъ осенняя ночь, молчаливая, Горько она, моя бѣдная, шла И какъ степнойогонѳкъ замерда. Что же? усни, моя доля суровая! Крѣпко закроется крышка сосновая, Плотно сырою земдею придавится, Тодько однимъ человѣкомъ убавится.,. Убыль его никому не больна, Память о немъ никому не нужна!.. Вотъ она, слыпштся пѣснь бёззаботная, Гостья погоста, пѣвунья задетная, Въ воздухѣ синемъ на волѣ купается: Звонкая пѣснь серебромъ разсыпается... Тише!.. о жизни поконченъ вонросъ: Бодыпе не нужно ни пѣсенъ, ни слезъ! Питтшд. 236. АСТРАМЪ. Поздніе гости отцвѣтшаго дѣта, Шепчутся вапш головки понурыя, Словно клянете вы дни безъ просвѣта, Словно пугаютъ васъ ноченьки хмурыя. Розы,—вотъ тѣ отцвѣли, да хоть жили... Нечего вамъ помянуть"предъ кончиною. Звѣзды весеннія вамъ не свѣтили, Пѣсней не тѣшилиеь вы соловьиною... Anyomuus. 237. РАСТВОРИЛЪ Я ОКНО. Растворилъ я окно, —стало грустно нѳвмочь,— Опустился предъ нимъ на колѣни, И въ лицо мнѣ пахнула весенняя ночь Благовоннымъ дыханьемъ сирени. А вдали гдѣ-то чудно такъпѣдъ соловей; Я внималъ ему съ груетью глубокой И съ тоскою о родинѣ вспомнидъ своей, Объ отчизнѣ я вспомнилъ далекой, — Гдѣ родной соловей пѣснь родную поѳтъ И, не зная земныхъ огорченій, Заливается пѣлую ночь напролетъ Надъ душистою вѣткой сирени. М. Р. ш ! ■ ^о^^>^^ -..іжгвв^йгашя^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4