— 402 — Когда, росой обрызганный душистой, Румянымъ вечеромъ иль утра въ часъзлатой Изъ-подъ кустамнѣ ландышъ серебристый Привѣтливо киваетъ головой; Когда студеный ключъ играетъ по оврагу И, ногруэкая мысль въ какой-то смутный сонъ, Лепечетъ мнѣ таннетвеннуюсагу Про мирный край, откуда мчится онъ: Тогда смиряется души моей тревога, Тогда расходятся морщины на челѣ, И счастье я могу постигнуть на землѣ, И въ небесахъ я вижу Бога. Лермонтовд. 226. ВЫХОЖУ ОДИНЪ Я НА ДОРОГУ. Выхожу одинъ я на дорогу: Сквозь туманъкремнистый путь блеститъ, Ночь тиха, пустыня внемлетъ Богу, И звѣзда съ звѣздою говоритъ. Въ небесахъ торжественно и чудно, Спитъ земдя въ сіяньи голубоыъ... Что же мнѣ такъ больно и такъ трудно? Жду ль чего? жалѣю ли о чемъ? Ужъ не жду отъ жизни ничего я, И не жаль мнѣ пропыаго ничуть, Я ищу свободы и покоя, Я бъ хотѣлъ забыться и заснуть... Но не тѣмъ холоднымъ сномъ могилы Я бъ желалъ навѣки тамъ заснуть,— Чтобъ въ груди дрожали жизни силы, Чтобъ, дыша, вздыиалась тихо грудь; Чтобъ всю ночь,весь день мойслухълелѣя, Про любовь мнѣ сладкін голосъ пѣлъ; Ыадо мной чтобъ, вѣчно зеленѣя, Темный дубъ склонялся и шумѣлъ. Же.рщтшбвЬ. 227. НА СМЕРТЬ ПУШКИНА. Отмщѳнье, государь! отмщеиье! Паду къ ногамъ твоимъ: Будь оправедливъ и накажи убійцу, Чтобъ кавнь ѳго въ позднѣйшіѳ вѣка Твой правый судъ потоаству возвѣотила ] Чтобъ видѣпи злодѣи въ-ней примѣръ. (Изъ ѵѵрагедін). Погибъ поэтъ, невольникъ чести, Палъ оклевётанный молвой, Съ свинцомъвъ груди и съ жаждой мести, Поникнувъ гордой головой; Не вынесла душа поэта Нозора мелочныхъ обидъ; Возсталъ онъ противъ мнѣній свѣта Одинъ, какъ прежде,—и убитъ! Убитъ!.. Еъ чему теперь рыданья, Пустыхъ похвалъ ненужный хоръ И жалкій лепетъ оправданья! Судьбы свершился нриговоръ... Не вы ль сперва такъ долго гнали Его свободный чудный даръ, И для потѣхи возбуждали Чуть затаившійся пожаръ?.. Что жъ? Веселитесь!.. Онъ мученій Послѣднихъ неренесть не могъ, Угасъ, какъ свѣточъ, дивный геній, Увялъ торжественный вѣнокъ!.. Его убійца хладнокровно Навелъ ударъ!.. спасенья нѣтъ! Пустое сердце бьется ровно, — Въ рукѣ не дрогнетъ нистолетъ..'. И что за диво? Издалека, Подобно сотнямъ бѣгледовъ, На ловлю счастья и чиновъ Заброшенъ къ намъ по волѣ рока, Смѣясь, онъ дерзко презиралъ Земли чужой законъ и нравы: Не могъ щадить онъ пашей славы, Не могъ понять въ сей мигъ кровавый, На что онъ руку подымалъ! И онъ ногибъ и взятъ могилой, Какъ тотъ пѣвецъ, невѣдомый, но милый, Добыча ревности нѣмой, Воспѣтый имъ съ такою чудной силой, Сраженный, какъ и онъ, безжалостной рукой. Зачѣмъ отъ мирныхъ нѣгъ и дружбы простодушной Вступилъ онъ въ этотъ свѣтъ, завпстливый и душный Для сердцавольнаго и пламенныхъ страстей? Зачѣмъ онъ руку далъ Елеветникамъ безбожнымъ? Зачѣмъ повѣрпдъ онъ словамъ и ласкамъ ложнымъ, Онъ—съ юныхъ лѣтъ постигпувшій людей!..
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4